В голове Бэнкэя крутились такие мысли: «Я взял самое подходящее для горы Хиэй имя, а меня прогнали. Что ж, обойду Японию, буду заниматься боевыми искусствами. Если в Поднебесной не найдётся мне равных, отправлюсь в Китай, обойду все семь воюющих царств[234], в сражениях удостоверюсь, что такого, как я, больше нет. А уж потом все силы отдам служению будде. Вот только если при нашем дворе найдётся кто-то равный Бэнкэю, тогда уж придётся дать ему клятву верности на эту и на следующую жизнь.» Однако заниматься боевыми искусствами невозможно, не имея длинного меча-тати и короткого меча-катана…
В столице на Третьей улице жил умелый кузнец Кокадзи. Бэнкэй отправился к нему. «Меня прислал командующий правой гвардией![235] Изготовь длинный меч длиной в пять сяку восемь сунов и короткий — в три сяку три суна. Поскорее! Приказываю тебе!» — подгонял он кузнеца.
Бэнкэй хорошо разбирался в кузнечном деле: «Сделай так, чтобы и маленькой царапинки на клинке не было!»
Пока кузнец работал, Бэнкэй принялся толковать людям сутры и другие сочинения. Язык-то у него всегда был хорошо подвешен! Он смешивал правду и выдумку, рассказывал всякие небылицы об Индии, Китае и японском дворе. Люди слушали его с интересом. Так прошло немало времени. И вот, когда прошло сто дней, мечи были готовы. Бэнкэй взял их и сказал кузнецу: «Ну, пошли вместе. И ты, и я получим вознаграждение».
Никакой человек не мог бы удержать в руках такие тяжёлые мечи, а Бэнкэй взял их и пошёл. Они подошли к каким-то воротам, сработанным по-китайски. Бэнкэй сказал кузнецу: «Подожди здесь немного. Я пойду поговорю, и ты тут же получишь своё вознаграждение».
Он вошёл в ворота, перепрыгнул через глинобитную стену и пропал.
А кузнец всё ждал: вот сейчас, сейчас, — и ему даже в голову не приходило, что что-то не так. И только когда день стал клониться к закату, кузнец поведал о случившемся вышедшему из дома человеку. Тот обругал его: «Ты с ума сошёл? Или, может, ты вор? Тобой овладел злой дух?»
В страхе кузнец вернулся домой, он был жалок.
А Бэнкэй совсем в другом месте рассуждал сам с собой: «Мечи у меня уже имеются. Но без чеканных металлических украшений они выглядят неприглядно. Отправлюсь-ка я в дом Китинайдзаэмона Нобусады на Пятой улице, пусть он сделает!» Бэнкэй пришёл к нему и сказал: «Господин Комацу[236] велел мне выбрать самого умелого чеканщика. Постарайся и сделай получше. Сам господин Комацу приказывает тебе».
В те времена получить приказ семьи Хэйкэ и сделать работу небрежно было немыслимо, поэтому мастер сделал всё быстро и хорошо, и снова всё вышло точно так, как хотелось Бэнкэю.
Накладка под обмоткой рукояти меча-тати была сделана в виде тигра в зарослях бамбука, накладка меча-катана — в виде пиона и льва, и узорные окантовки, и шайбы гарды[237] были выполнены безукоризненно.
— Что ж, пошли, Нобусада. Придём к господину Комацу, расскажем о твоих трудах-стараниях, получишь вознаграждение, — сказал Бэнкэй, и они отправились вместе.
«Может, взять с собой человека, чтобы он нёс этот благородный меч и поясной меч?» — предложил чеканщик.
Но Бэнкэй грубо ответил ему: «Ещё чего! Чтобы благородный меч господина нёс простолюдин!»
Мастер не решился возражать, и Бэнкэй пошёл позади него. Бэнкэн приговаривал: «Какова работа! Замечательная работа! Каков мастер! Замечательный мастер! Давай покажем кому-нибудь прежде господина. Давай и вправду так сделаем. У меня есть друг — первый знаток во всей Японии. Я ему покажу и сразу вернусь».
Он оставил мастера ждать на дороге, а сам побежал куда-то и пропал в неизвестном направлении.
Нобусада ждал: вот сейчас, сейчас… Но вот стало уже смеркаться, а когда сделалось совсем темно, он отправился к господину Комацу.
«Не понимаем, о чём это ты», — ответили ему.
«Это конец! Позор мне!» Мастер насилу добежал до дома.
Бэнкэй размышлял: мечи-то у него есть, но как быть без доспехов? И вот что он придумал. Он отправился к Сабуро Саэмону Ёсицугу с Седьмой улицы — мастеру, делавшему доспехи, и сказал так: «Меня послал господин Минамото-но Ёримаса, глава государевых конюшен[238]. Господин велел: „Для несения службы мне необходимо всё то, что надевают с хитатарэ. Чёрный доспех[239], наручи, поножи[240]. Пусть Сабуро всё быстро сделает и преподнесёт мне“. Господин специально послал меня, чтобы приказ был исполнен».
Начиная с плетения доспеха, всё было сработано точно так, как хотел Бэнкэй. Наручи, украшенные изображением дракона в облаках, поножи, отшлифованные как сандаловое дерево, — всё сияло, Бэнкэй сказал: «Ты хорошо поработал, но если доспехи окажутся слишком тяжёлыми или слишком лёгкими, нам несдобровать. Я примерно знаю вес доспехов, какие заказывает господин, так что сначала примерю на себя».
Он завязал наручи и поножи, надел доспех, крепко пристегнул плечевые ремни, завязал пояс, на пояс повесил меч длиной больше пяти сяку, крестообразно к нему вставил меч в три сяку и три суна, кинжал в девять сунов пять бун засунул за пояс с правой стороны, потом легко вытащил длинный меч и выбежал на площадку для игры в мяч.
«Мне кажется, что доспехи немного тяжеловаты. Когда доспехи тяжёлые, и двигаться в них тяжело. Ну-ка попробую для начала пробежаться», — крикнул Бэнкэй, и как был, в туфлях на высоченных подставках, перемахнул через глинобитную стену в восемь сяку и то ли взлетел на небо, то ли уполз под землёй. В общем, убежал, а куда — неизвестно, так и пропал.
Мастера же только глубокой ночью во сне озарило, он воскликнул: «Конечно же!» — но делать было нечего, мастер был ужасно возмущён.
А Бэнкэй между тем думал уже совсем о другом. То, что он нарушил заповедь «не воруй», — это низко, ведь перед буддой он поклялся её исполнять. Правда или нет, но он слышал, что есть знаменитый в столице и в провинции богач Ватанабэ-но Минамото-но Муманодзё Юкихару. Бэнкэй решил пойти к нему и попросить у него средств расплатиться с тремя мастерами. Бэнкэй надел доспехи, натянул наручи, надел поножи, опёрся о длинный меч и отправился во владения Юкихару. Со всех четырёх сторон вокруг них были выкопаны глубокие рвы, возвышались башни, тут и там были вбиты колья с заградительными верёвками, сделаны засеки. «Тут и схватить могут», — подумал Бэнкэй и покрепче сжал оружие.
Однако на Бэнкэя никто не обращал внимания, и он потихоньку шёл по песчаной дорожке сада. Приблизившись к веранде, он увидел Юкихару. На фиолетовую одежду с рисунком у него была надет костюм «опавшие листья» — верх золотисто-коричневый на жёлтой подкладке, за пояс широких штанов засунут длинный меч, отделанный золотом. «Я так и думал», — произнёс про себя Бэнкэй. Копья и длинные мечи стояли в ряд, видимо, как раз сейчас заканчивалась пирушка, к разным рыбным закускам подавали выпивку, стучали кости сугороку[241]. Бэнкэй сказал: «Этой весной я отправляюсь учиться в Кумано. У меня кончилась еда. Пожалуйста, пожертвуйте мне один из ваших складов».
Юкихару рассердился: «Это ещё что? Эти послушники — никакого благочестия в них нет, в платье они одеты или в рясу, а только увидят стол, тут же научаются клянчить еду и выпивку. Но такого до сих пор не бывало! Ты носишь оружие и просишь у меня склад. Наверное, ты способен напасть ночью и ограбить? Разве ты не молодой воин? Схватить его! Связать!»
Мусасибо ответил: «Что за странные речи! Разве вы подаёте по одежде? Да какая разница, во что человек одет? Одежда не имеет никакого значения. Не хотите давать, ну и не давайте! А вот если я что-нибудь стащу, тогда и говорите, что я ночной разбойник. Я вам ещё покажу!»
Семь воюющих царств — это Цинь, Чу, Ци, Янь, Хань, Вэй, Чжао. Понятие относится к V–III вв. до н. э. Обойти все семь воюющих царств означает обойти весь Китай.
Удайсё — в период Хэйан существовали шесть «гвардейских управ» (рокуэфу илирикуэфу): са-но коноэфу, у-но коноэфу (Левая и Правая ближняя гвардейская управа), са-но эмонфу, у-но эмонфу (Левая и Правая управы внешней охраны дворца), са-но хёэфу, у-но хёэфу (Левая и Правая управы дворцовой охраны). Обладатель высшей гвардейской должности носил звание тайсё (это звание присуждалось командующим ближних гвардейских управ), соответственно удайсё — командир правой гвардии. Имеется в виду Тайра-но Мунэмори (1147–1185), должность командующего правой гвардией он получил в 1177 году, после поражения клана Тайра в битве при Данноура был обезглавлен.