Китинай рассердился. „Сейчас ты перестанешь смеяться, монах!“ Сказав так, он перекинул через плечо шнурки хитатарэ, одним движением вытащил висящий сзади длинный меч и встал за Бэнкэем. Бэнкэй взглянул на него и со смехом покачал головой: „Ох, страшно! Красивый меч, блестящий! Это серебро или лёд? Рука не замёрзнет такой держать? А, господин Китинай?“
Китинай схватился за меч так, будто вознамерился сломать рукоять, и тут же сверкнул клинком. Непонятно как, но меч угодил в лежавший рядом камень и сломался. Пока Китинай собирался нанести удар другим мечом, Бэнкэй вдруг вскочил и совершил несколько прыжков вперёд, каждый прыжок по семь-восемь сяку. Люди вокруг бросились врассыпную, а Бэнкэй побежал что было мочи.
— A-а! Бэнкэй сбежал!
За Бэнкэем бросились в погоню.
Самым ужасным и горестным было вот что: сын и законный наследник Китиная по имени Горобэ, смельчак и силач, равный по силе шестидесяти молодцам, был назначен держать верёвку во время казни, чтобы приговорённый не сбежал. Отец поучал его: „Этот Бэнкэй не похож на других людей, смотри, не зевай, не дай ему сбежать!“ Горобэ держал верёвку. Он был мужественным человеком и вполне полагался на свою силу, но всё же на всякий случай он ещё привязал конец верёвки к поясу. Сейчас он и хотел бы развязать узел, да времени не было. И перерезать верёвку тоже времени не было. Когда Бэнкэй рванулся с места, Горобэ тоже побежал изо всех сил, но Бэнкэй тащил его так быстро, что Горобэ в конце концов упал. Встать ему не удалось, так Бэнкэй и волочил его — по кочкам и ямам, по камням и булыжникам. На что это было похоже? Так разбушевавшийся конь выдёргивает из земли столб, к которому он привязан. На этот привязанный к верёвке подпрыгивающий столб и был похож Горобэ. Бэнкэй тащил и тащил его по камням и булыжникам, у Горобэ кожа лица стёрлась до кости, а голова превратилась в месиво. Так Горобэ расстался с жизнью в возрасте двадцати семи лет.
Бэнкэй же перерезал верёвку, собрал кучу больших камней и начал бросать их во врагов. Многим разбил он головы. Спасая свою жизнь, враги повернули назад.
Как раз в это время вода в реке Камогаве стояла так высоко, что изрядная часть берега была затоплена. Мусасибо прыгнул в реку, не стало видно даже его головы. Враги увидели это: „Он прыгнул в воду! Смотрите вниз по течению! Только появится, сразу стреляйте в него!“
Преследователи стали спускаться вниз по течению, где, образовывая водоворот, реку перегораживали камни. Вода перекатывалась через камни и устремлялась вниз. Бэнкэй был умелым пловцом. Нырнув, он поплыл вверх по течению, решив забраться на большой камень посередине реки. А враги тем временем, преследуя его, спустились вниз. Бэнкэю стало смешно, и он закричал: „Эй, люди! Где вы меня ищете? Зачем же вы туда пошли? Сюда идите! Эй, вы!“
Тут враги его и заметили.
— Как это в такой большой воде он смог подняться по течению вверх?
— Тут какой-то подвох, зачем ему нас подзывать? — стали говорить враги, но тут же повернули назад и снова пустились его догонять.
У Бэнкэя за пазухой оставались камни, он их вытаскивал и с силой бросал.
— Эй, народ! Передайте Высокопреподобному министру: Бэнкэй на этот раз ушёл, как есть ушёл. Во-первых, я отомстил за Учителя, во-вторых, за своего господина, а в-третьих, я теперь знаю в лицо людей из дома Тайра. Если придётся встретиться с кем-нибудь из вашего дома, я теперь его узнаю легко. Мы как раз с Ондзоси говорили: неплохо бы разок на них посмотреть! Даже если собрать все драгоценные камни на горе Куньлунь[290], всё равно их можно пересчитать. А что уж говорить о воинах Тайра? Век Минамото наступит уже через несколько месяцев. А продлится он тысячу лет, так и скажите!»
Враги услышали его и очень рассердились. Они так и сыпали стрелами, но Бэнкэй научился у Ондзоси всем воинским хитростям. Если стрела летит высоко, нужно нагнуться под неё; если летит низко, нужно подпрыгнуть; стрелу, которая летит не высоко и не низко, нужно отбить. Ни одна стрела не задела Бэнкэя.
Бэнкэй закричал: «А теперь займёмся моим любимым делом — порубимся мечами. Хочу посмотреть, на что вы годны!»
Он выпрыгнул на отлогий берег, тут же отнял у кого-то длинный отделанный серебром меч и начал рубить, да всё по-разному: то с запада на восток, то с севера на юг, то нанесёт удар «паучьи лапы», то изобразит «пену на благовонии» или «махровый цветок». Враги подтянулись, и теперь их была целая туча. Но как раз в это время всё кругом окутал такой густой туман, что ничего стало не разобрать. Путая врага-монаха со своими, воины начали рубить друг друга, многих убили, другим нанесли глубокие раны. И даже когда Бэнкэй уже убежал оттуда, бойня всё ещё продолжалась.
И вот Бэнкэй стремительно вошёл в пещеру, что в глубине гор Китаяма.
— Господин, где вы? Это я, Бэнкэй. Я вернулся живым.
— А, это ты? Я и сам только что вернулся из Рокудзёгахары, — ответил Ондзоси.
— Что-то не похоже на правду. Это шутка?
— Шутка? Давай я тебе расскажу всё, что с тобой случилось. Сначала ты отправился в хижину недалеко от столицы, оставил там, на время свой меч и доспехи. Потом пошёл к врагам, вернул Учителя в монастырь. Потом отправился в Рокухару. Бранился в присутствии Дзёкая. Когда ты находился в доме Сэноо, Китинай Саэмон подал тебе угощение, и ты напился. Когда тебя хотели обмануть и спрашивали, где находится Ёсицунэ, ты ловко наболтал всякой ерунды. Тогда тебя препроводили в Рокудзёгахару, а когда пришло время тебя казнить, вот тут как раз я и помог тебе, изо всех сил старался. Прибегаю туда, а Китинай Саэмон как раз схватил меч и собирается так тебя по голове ударить, чтобы надвое раскололась, он в тебя метит, а тебя не видит, куда рубить — не знает, вот и промахнулся. Сломав один меч, он хотел взять второй, тут ты убежал и убил Горобэ. После этого ты перерезал верёвку и прыгнул в Камогаву. Поскольку тебя не было видно, все обрадовались, что тебя вынесет течением. Враги спустились вниз по реке, а ты проплыл вверх и позвал тех, кто был ниже. Набрав камней, ты стал швырять их в головы воинов. Потом вырвал меч у врага, стал драться с теми, кто вернулся и тебя преследовал. Ты показал своё любимое умение сражаться на мечах, и тебя не смогли подстрелить из лука. А потом я напустил туман. Поскольку никто не видел, где свои, а где чужие, ты сумел убежать. А когда ты сюда шёл, я тоже шёл с тобой рядом и только что вернулся. Ну, что-нибудь не так, Бэнкэй? — спросил Ондзоси и расхохотался.
Бэнкэй ответил: «Вы всё рассказали, как было. Я смущён тем, что вы так точно всё знаете. До конца дней своих этого не забуду, — от потрясения у Бэнкэя потекли слёзы. — Когда вы поднимете мятеж, куда бы вы ни отправились, пусть на край земли, я буду биться в первых рядах ваших всадников!»
Даже похожий на дьявола Бэнкэй был так благодарен за благодеяние, что безудержно зарыдал.
И вот Дзёкай сказал: «Даже когда Ёсицунэ пребывал в одиночестве, мне было неспокойно. Теперь же он вместе с этим страшным Бэнкэем поставил под сомнение мою власть. Эти люди достигли вершин военного искусства, они умеют спрятаться в траве, напускают туман, растворяются в дымке, с ними не справиться. Так и Фань Куай[291] и Чжан Лян[292], пока своей судьбы не исчерпали, ничего с ними было не сделать. В то время когда наш дом находился в расцвете, даже если бы дети убитого Ёситомо что-то затеяли, это было бы словно комариный укус. Но теперь — совсем другое дело. Тот, кто убьёт этих двоих и покажет их мне, может просить поместья и земли».
Куньлунь — гора, где обитает владычица Запада Сиванму.
Фань Куай (?-189 до н. э.) — полководец, сподвижник основателя династии Хань Гао-цзу.