Лао Лайцзы старался развлечь своих родителей. Ему к этому времени уже исполнилось семьдесят лет, но он надел пёструю одежду и стал похож на ребёнка. Он танцевал и шутил, потом прислуживал родителям, потом нарочно споткнулся, упал и заплакал, как плачут малыши. Делал он всё это вот для чего: Лао Лайцзы исполнилось семьдесят лет, и это печалило его, потому что он думал, что родители, при виде его, будут горевать, что они совсем старики. Вот он и стал вести себя так, чтобы родители не думали о своей старости.
Цзян Ши была очень предана своей матери. Матери постоянно хотелось попить воды из реки и поесть кушанья из свежей рыбы. И вот Цзян Ши, а она была замужняя, черпала воду в реке, что находилась на расстоянии шести-семи ри, готовила рыбу и подавала матери. Её супруг тоже старался угодить тёще. Однажды рядом с домом Цзян Ши вдруг забил источник с речной водой, и каждое утро там стали появляться карпы. Цзян Ши ловила их и отдавала матери. Должно быть, источник был ниспослан Небом за то, что Цзян Ши и её супруг испытывали чувство глубокой почтительности к матери.
У госпожи Тан была свекровь преклонного возраста по имени госпожа Чан Сунь. Она никакую пищу уже не могла жевать, и только пила молоко, да ещё с каждым утром у неё оставалось всё меньше и меньше волос на голове. Госпожа Тан всеми силами служила ей, годами за ней ухаживая. Вот однажды госпоже Чан Сунь стало совсем плохо, думали, что на этот раз она умрёт. Собралась вся семья. Госпожа Чан Сунь сказала:
— Как мне отплатить госпоже Тан за её многолетние благодеяния? Я умираю, не сумев сделать этого. Если наши потомки будут подражать госпоже Тан, также станут следовать дочернему долгу, то, несомненно, в будущем нашу семью ждёт процветание.
Считается, что такая почтительность по отношению к свекрови — редкость, и в древние времена, и в наши дни. Все люди это одобряют. А поскольку это так, то вскоре госпожа Тан была вознаграждена, и в будущем процветание её было безграничным.
У Ян Сяна не было никого, кроме отца. Однажды они вместе отправились в горы и вдруг повстречались со свирепым тигром. Ян Сян, боясь, что потеряет отца, бросился отгонять тигра, однако сделать этого не смог, и в печали обратился к Небу:
— Молю! Отдай меня на съедение тигру, но пощади отца!
В его мольбе было такое глубокое чувство, что Небо исполнилось сострадания. Только что свирепый и готовый схватить и сожрать человека тигр опустил вставшую дыбом шерсть и пустился прочь. Отец и сын счастливо избежали зубов тигра и благополучно вернулись домой. Причина этого чуда — глубокое чувство сыновней почтительности.
Дун Юн в младенчестве потерял мать. Дом обеднел, Дун Юн постоянно нанимался подёнщиком, работал в поле, брал в долг, так и перебивался со дня на день. Его отец уже не мог ходить. Дун Юн соорудил маленькую тележку, чтобы возить в ней отца, ставил тележку на меже в поле и ухаживал за ним. Но вот и отец его покинул. Дун Юн хотел как следует похоронить отца, но не мог, потому что у него не было денег. Тогда он продал самого себя за десять монет и совершил погребальный обряд. И вот, когда он направлялся к хозяину, давшему ему денег, он по дороге повстречал красивую девушку. Она сказала, что хочет быть женой Дун Юна, и они пошли вместе. За месяц красавица соткала триста хики тонкого шёлка и отдала хозяину. Хозяин в благодарность отпустил Дун Юна на волю. После этого жена Дун Юна сказала:
— Я Небесная ткачиха. Ты был почтительным сыном, поэтому я спустилась к тебе, чтобы вернуть твой долг.
Сказав это, она поднялась на Небо.
Хуан Сян был родом из Анълина. В девять лет он остался без матери. Он часто прислуживал отцу, стараясь изо всех сил. Летом, в самую жару, он охлаждал, обдувая веером, изголовье и подушки, а когда приходила зима, в холодное время, переживая, что перегородки холодные, он согревал их своим телом. Это был человек глубокой сыновней почтительности, поэтому-то он и получил прозвище «наместник Лю Синь»[321]. Его сыновнее чувство так превозносили, что с тех пор именно Хуан Сяна почитают первым из всех людей по силе сыновней почтительности.
Лю Синь (32 до и. э. — 23 н. э.) — учёный литератор и математик. Поскольку текст здесь не поддаётся однозначной интерпретации, наш перевод — лишь одна из возможных версий.