Кормилица запела.
Кормилица:
— Знаете, из всех мужчин, которые у меня были в жизни, у меня текут слёзы, только когда я вспоминаю друга моей молодости по имени Конъити. Этой песне меня научил тоже он, вот я её и вспомнила. Если что-то такое есть в твоих мыслях, это обязательно как-нибудь да проявится. Говорю вам это как на исповеди.
Дьяволица:
— И правда, смешно и подумать обо всех этих людях! Сколько они мнят о себе! А про вас никто ничего не знает! И вы никогда никому не говорили, что обладаете таким талантом! Вот и я до сих пор всё думала, о чём это вы льёте слёзы? А теперь поняла и сама готова заплакать.
Однажды жена сказала министру:
— Мне говорили, что кормилицы учат девочек музыке — одну играть на кото, другую на бива, а мы ещё их не слышали. Сегодняшний вечер — особенный, осеннее полнолуние. Может, этой ночью позовём девочек развлечь нас и устроим праздник?
— Пусть будет по-твоему, — ответил тот.
Пришли девочки. Поскольку это происходило в полнолуние, то «луну» и выбрали темой для стихосложения.
Жена министра сложила:
Министр ответил:
Младшая сестра произнесла:
А старшая сестра сложила так:
Когда она произнесла эти слова, все пришли в негодование, но министр сказал:
— И вправду — не съешь луну-лепёшку… — он улыбнулся, и все почувствовали некоторое облегчение.
Вскоре музыканты достали флейты, и в такт друг другу полились звуки. Это было замечательно. Когда сгустилась ночь и сердца очистились, звуки кото младшей сестры зазвучали особенно благородно и изящно. Бесконечно тронутые министр и его жена, сами того не желая, расплакались.
— Мы и не думали, что она уже такая взрослая, — говорили они, расчувствовавшись.
Старшая сестра хоть и положила перед собой бива, но инструмента всё не касалась. Поскольку она была очень смущена, Драконша, стиснув зубы, выступила вперёд. Министр сказал:
— Разве наша старшая дочь не учится играть на бива? Сыграй, как можешь!
После этих слов старшая дочь повертела колки, подёргала струны, выбрала нужный плектр и заиграла. Пытаясь угадать мелодию, флейтисты навострили уши. Но услышали только: «Трень-брень, трень-брень, трень-брень…» Музыканты никак не могли ей подыграть, и все почувствовали, что сыты такой музыкой по горло.
Министр хоть и не надеялся, что дочь сыграет хорошо, но, поняв, насколько бездарно она играет, рассердился:
— Так, как ты сейчас играешь, играют только слепые сказители! Вот мы говорим: слепые… В годы Энги[452] четвёртый сын императора, звавшийся Сэмимару, был слепым. Он удалился в горы Аусака, и там успокаивал своё сердце, играя на бива. В своей соломенной хижине он проводил месяцы и дни за этим занятием. Если играть на бива, подражая ему, получится старинная музыка. Но сейчас так не играют. Монах Гэнъэ сочинил повесть о войне Минамото и Тайра[453], и тогда слепые сказители научились рассказывать эти истории, задавая себе ритм игрой на бива. Это вовсе не музыка. Неужели ты считаешь, что кото и бива — одно и то же? Ты говоришь «Повесть о Гэндзи», а похоже это на «Повесть о Хэйкэ», так не годится. Ведь Минамото — это Гэндзи, а Тайра — это Хэйкэ. Есть много традиций комментирования «Гэндзи моногатари». Например, написано, что принцесса Сэнси, дочь императора Мураками, была названа Великой жрицей. Как-то весной, когда одолевает скука, она сказала императрице Дзётомонъин, жене императора Итидзё: «Вот если бы была интересная повесть…» И тогда позвали Мурасаки Сикибу, дочь правителя провинции Этидзэн по имени Тамэтоки. Её спросили: «Не знаете ли у вы какой-нибудь занимательной повести?» Она ответила так: «Старые повести, вроде „Отикубо“[454], не интересны. Вот если бы появилась новая повесть, это было бы замечательно». Ей было сказано: «Попробуйте, напишите». Она заперлась в храме Исияма и написала пятьдесят четыре главы «Гэндзи». А благодаря тому, что она превосходно написала главу о юной Мурасаки, она стала известна как Мурасаки Сикибу[455]. Не станем больше продолжать разговор о кото и бива, я зря его затеял. Это твоя кормилица научила тебя так играть на бива?
Девочка ответила, что он прав. Министр сказал:
— Эта кормилица очень дурно влияет на нашу дочь.
Драконшу выгнали, а к дочери приставили подобающую женщину. Старшая сестра была очень благородной, и всё это получилось исключительно из-за того воспитания, какое дала ей кормилица. После её ухода всё исправилось.
Стихотворение построено на омонимии слов моти — пятнадцатое число месяца, т. е. тот день, когда луна полная, круглая, и моти — рисовые лепёшки.
В начале X века.