Кормилица младшей сестры и прежде чувствовала себя неважно, а теперь её здоровье и вовсе расстроилось, и ей пришлось уехать к себе домой. Грустя о том, что она уже ничем не сможет помочь своей воспитаннице, кормилица написала ей письмо[456].
«Мне так хотелось преодолеть свои недуги и не оставлять тебя до тех пор, пока ты не станешь сама отличать добра от зла! Я только об этом и мечтала. Но в нашем бренном мире сегодня ты есть, а завтра уже и надеяться не на что. Что ждёт тебя, когда меня не будет с тобой? Неуверенность и печаль. И чем больше ты станешь думать обо мне, тем тяжелее тебе будет.
Выгода тридцатилетнего возраста состоит в том, что человек прекрасно понимает, что к чему, а вот в двадцать он ни в чём не уверен. Но как бы тяжело ни было для тебя лишиться меня, ты понимаешь больше своих погодков, ты уже почти взрослая, так что я думаю, ты сможешь понять всё то, что я вверяю своей кисти. Я опишу всё в деталях. В часы печали или досуга прочти моё письмо и утешься.
Итак, человек — это его душа. Даже если ты красавица и в искусствах тебе нет равной в мире, ничто тебе не послужит опорой, если душа твоя лишена крепости. Живи в согласии со своим сердцем, но даже если всё пойдёт в соответствии с твоими помыслами, остерегайся людской молвы. Не держи себя так, чтобы возбудилась злоба и осуждение. Когда человек по разумению своему старше своих лет, это хорошо. Но всё же пока ты молода, не следует входить в круг людей много старше себя. Плохо и оставаться одной, отвернувшись от всех. Продвигайся вперёд не слишком быстро, но и не отступай. Даже когда что-то тебе не по сердцу, скверно, если не умеешь держать себя в руках.
Главный дар женщины — почерк. Изящное письмо — удовольствие, по твоей руке станут судить и о твоём происхождении, и о том, что у тебя на сердце. Да продлится вечно век нашего августейшего государя! Возможно, что написанное тобой доведётся увидеть и ему и он полюбит тебя. Обычно женщина не должна употреблять много китайских иероглифов, но использовать иероглифы, записывая, например, заголовок стихотворения, вовсе не будет ненужным или излишним, если эта надпись будет сопровождать стихотворение, записанное летящей скорописью.
Рисование не является первостепенным талантом. Но всё же научись искусно изображать людей, а чтобы развеять скуку, рассматривай картинки к повестям-моногатари. Повторяю тебе ещё и ещё раз: наслаждайся поэзией. Не подобает, если стихотворение, написанное женщиной, выделяется особенным талантом. В то же время нехорошо, если ты пошлёшь стихотворение обаятельному человеку, а в нём не окажется души. Содержание стихотворения должно быть тонким, как это описывается в „Ночном журавле“[457]. Прочитай это сочинение. И ещё: хорошенько выучи стихи из „Собрания старых и новых песен“ и из „Нового собрания старых и новых песен“[458].
Ещё и ещё раз повторяю: пройдут годы, и многое будет тревожить твоё сердце. Что бы ни случилось — печали, горести — глубоко, всей душой, верь в будд и богов. Если в сердце есть вера, никакое зло не страшно.
„Гэндзи“, „Ёцуги“[459], „Исэ моногатари“, „Сагоромо“ и другие повести нужно обязательно прочесть хотя бы раз. Эти произведения вызывают бесконечное восхищение, и если познакомиться с ними в детстве, не забудешь никогда.
Никогда не допускай легкомысленных отношений с мужчинами. Попусту обмениваться письмами с мало знакомым человеком — дело недостойное. Как цветок распускается весной, любовь освещает человека только раз, а при повторении чувство обязательно блекнет. Обычно с человеком следует иметь отношения ровные, не далёкие, но и не близкие. Если завязать отношения с мужчиной безродным, о тебе станут говорить то же самое, что и о нём, и ты окажешься в жалком положении. К такому человеку отнесись с добротой, но не отдавай ему своего сердца. А вот со своим избранником не будь слишком далёкой, но будь неуловимой, вспомни утренний снежок на равнине Касуга[460] или реку, что связывает два святилища Камо[461], пусть ваша связь крепнет, но оставайся по-прежнему за занавесками, будто хочешь, чтобы они тебя защитили. Беседуя с мужчиной, не будь слишком смелой, это неприятно. Нет ничего более трудного, чем растопить сердце мужчины.
Всю жизнь следуй наказам родителей и никогда не говори неприятного им. Сама руководствуйся правильными примерами, но никогда не указывай другим людям, иначе они станут тебя ненавидеть.
Таков уж наш бренный мир: сосна, осенявшая нас, засохла, хвоя с её нижних ветвей опадает…[462] После того как я уйду из этого мира, тебе мало на кого можно будет опереться, ты останешься одинокой. Но помни — ты не сможешь скрыть того, что видят и слышат близкие к тебе слуги.
Твоё положение, так или иначе, определено с рождения, поэтому все за тебя спокойны. Я же всегда старалась услужить тебе, чтобы не подул на тебя холодный ветер; прикрыв тебя ещё одним одеялом, я смотрела, чтобы твоя одежда не была слишком тонкой для холодной ночи; я заботилась о том, чтобы вода из источника не была студёной и даже о том, чтобы ветерок от моего веера в жаркие дни не был неприятен тебе. Я знаю, что уже завтра ты станешь, словно распустившийся цветок. Я всё время молюсь о том, чтобы твои чёрные волосы выросли длинными-предлинными. И утром, и ночью прошу, чтобы были ниспосланы тебе люди, которые станут о тебе заботиться, тебе служить и тобой восхищаться. От судьбы не уйдёшь, а уж как она сложится… С тревогой я думаю о том. Если тебе повезёт и ты станешь избранницей государя и придёшь жить во дворец, и государь будет любить тебя, всё равно никогда не позволяй себе ссориться с людьми или ненавидеть их. Даже в самые тяжкие для тебя времена не позволяй себе выказывать ожесточение.
Если же тебе будет тяжело и страдания станут непереносимыми; тогда следует придумать надлежащий повод и покинуть службу. Под предлогом болезни получи на то высочайшее соизволение и, став монахиней, живи покойно. Удалиться от мира — доля благостная и желанная. Это относится не только к жизни во дворце. Где бы и с кем бы ты ни жила, никогда не выражай неудовольствия и не предавайся пустым развлечениям. Обдумай мои слова как следует. Даже если человек благоденствует в этом мире, он может заблудиться на тёмных дорогах мира иного, всё так горько и мимолётно…
В любом случае, такой нежности и благосклонности, как в родительском доме, уже нигде не будет. Пока ты живёшь вместе с родителями, они — твоя опора, вроде крепких деревянных столбов. Сколько бы времени ни прошло, не забывай о них и думай о них с нежностью. Это будет тот свет, который не даст тебе заблудиться на тёмной дороге, всегда имей его в своём сердце и не меняй направления. Никогда не поступай наперекор родителям. Сколько бы времени ни прошло, пусть никогда они не испытают горестей в этом мире. На свете немало людей, которые скажут плохо об умершем человеке. Снова и снова повторю тебе: это ужасно. Оставить о себе дурную память после смерти хуже, чем испытать стыд при жизни.
Помни, что иметь близких людей — счастье даже для того, кто выбрал дорогу монаха. И ночью, и днём я молюсь только о том, чтобы твой жизненный путь был благополучным, и стал бы примером для хороших людей. Боги Касуга никогда не ошибаются[463].
Пусть я уже начинаю повторяться, помни, главное в человеке — как он держится. Со всем вниманием отнесись к этому и следи за собой.
И ещё вот что. Сколь бы почитаемым ни был монах, нельзя, чтобы он бывал у тебя, или ты навещала бы его слишком часто. Люди станут говорить, что этот монах — твой любовник, а это постыдно. В мире много мудрых монахинь. Нужно подружиться именно с такой и положиться на неё как на наставницу в будущей жизни.
И ещё. Когда составляешь ароматы, вкладывай в них всё своё сердце. Если ты даришь их кому-то, они должны быть совершенными. Именно через ароматы чувствуются самые глубины сердца. Твои ароматы должны быть самыми лучшими.
Следующее дальше письмо кормилицы составлено по модели сочинения «Письмо кормилицы» («Мэното-но фуми», другое название того же сочинения «Семейное наставление» — «Нива-но осиэ») Абуцу-ни (?—1283). Абуцу-ни — одна из самых выдающихся женщин эпохи Камакура. Она была поэтессой, оставившей более 300 стихотворений, автором двух дневников («Утатанэ-но ки» — «Записки сквозь дрёму» и «Идзаёи никки» — «Дневник полнолуния») и других сочинений. Абуцу-ни была также признанным знатоком «Гэндзи моногатари». Вторым мужем Абуцу-ни был поэт Фудзивара-но Тамэиэ (1198–1275). Считается, что «Письмо кормилицы» Абуцу-ни написала для своей дочери, когда та должна была быть представлена ко двору.
«Ёру-но цуру» — сочинение Абуцу-ни по стихосложению.
Антологии «Кокинсю» (905–920) и «Синкокинсю» (1216).