Веер открывает в человеке исключительно много. Держи веер так, чтобы показать обаяние своей души.
Если в отличие от других людей тебя не трогают весенние цветы или осенние листья клёна, тогда любуйся подёрнутым инеем зимним пейзажем, он трогает душу. Нет ничего прекраснее, чем пожухшее поле. Рядом со своим жильём вырасти сад и любуйся им. И снова повторю: изучай этот бренный мир, наблюдая за цветами и птицами, тогда познаешь печальное очарование вещей, и тогда твоё сердце никогда не будет высокомерным. Если сорную траву выдернуть единожды, какой-нибудь корешок да останется, но если выдёргивать её раз за разом, в конце концов, сорняк погибнет. Так и заблуждения: приходится рассеивать их много-много раз, ничего с этим не поделать. И печаль и радость — это всего лишь сон, вот что следует себе уяснить как следует. Если что-то происходит против твоей воли или неожиданно для тебя, пусть никогда в твоём сердце не возникнет упрёка по отношению к другим людям. Во всём совершенно положись на будд и богов.
Думай о старших так, будто они твои родители, а о младших так, будто они твои младшие сёстры, — с глубоким сочувствием. Так подобает себя вести и никогда от этого не отступать. Заботясь о людях, не показывай этого. Хорошо, когда человек обладает добрым сердцем. Чтобы в твоей жизни ты добилась процветания и счастья, нужно быть глубоко милосердной и благодетельной к людям».
Так было написано в послании.
Младшая сестра прочла это письмо, ещё больше прониклась любовью к кормилице и всегда держала письмо при себе. Уж как интересны повести с картинками, но если их читать множество раз, они начинают надоедать. Но каждый раз, когда она читала это письмо, оно снова и снова волновало её, её надежды множились, а слова письма блистали всё ярче и ярче. Она думала о безграничности души кормилицы и хранила память о ней, зная, что другой такой не найти.
Когда Драконша прознала про это, она сказала:
— Пишет всякую ерунду с видом знатока! Да ничем я не хуже!
И она тоже написала письмо своей воспитаннице.
«Причиной тому, что мне пришлось навсегда с тобой расстаться, — людское злословие. Обо мне говорили, что я суюсь не в свои дела и меня невозможно переубедить. Вот почему всё так и вышло.
Итак, человек — это его манеры. Если ты скромна и людей сторонишься — это плохо. Заходи прямо в дом и начинай разговор. Если ты не болтаешь с другими людьми, тебя станут недолюбливать и считать гордячкой. И о том, что знаешь, и о том, чего не ведаешь, болтай бойко, трещи как сорока[464]. Пусть даже человек незнакомый, из какой-нибудь дальней земли или неизвестной тебе деревни, всё равно говори с ним так, как говорят между собой родители с детьми, тогда тебя станут хвалить, какая ты открытая. Если станешь говорить одну только правду, будешь слишком уж честной, то будешь производить впечатление дуры, вроде только с гор спустилась. Куда лучше выдумывать и лгать. Если покажешься застенчивой, тебя назовут неудачницей и станут смеяться. А вот если всегда будешь иметь вид разгневанный и лютый, станешь уважаемым человеком.
Куда это годится, если человек ничего не хочет! Даже если что-то принадлежит другому, что ж, попробуй выпросить. Ну а если не дадут, чего тут стыдиться! Если удастся выпросить один раз из десяти — это уже выгодно.
На протяжении всей нашей долгой жизни в этом бренном мире нам необходима еда. За кого бы ты ни вышла замуж, знай, как с самого начала себя поставишь, так дальше и пойдёт. Если еды мало и не хватает всяких разных вещей, нужно жаловаться: „Несчастная я! Так нельзя! Я к таким условиям не привыкла!“ Следует быть скупой. Еда для всех людей важна. Если ешь по чуть-чуть, выглядишь безобразно, будто манерничаешь. Если в животе ещё есть место, отхватывай куски побольше и отправляй в рот. Особенно вино — его, сколько ни пей, ничего плохого не будет. А если захмелеешь — говори всё, что хочешь. А если допился до того, что в горле захлюпало, тогда ты уже на небе, ничего не стыдно.
Считается, что в присутствии мужчины, даже если это твой муж, нельзя своевольничать. Это ерунда. Если ты хоть немного не согласна с мужем, вцепись в него смертельной хваткой, как в пьесе „Канава“[465], стань страшным мстительным духом, заранее обдумай, какие слова ты бросишь ему. Порой следует показать, что твоё сердце может быть и свирепым. Забудь и о родителях, и о своих детях, достаточно того, чтобы у тебя одной всё было хорошо. Молиться о будущей жизни — путь к тому, чтобы стать отвратительной бедной монахиней. Вместо того, чтобы молиться о загробном мире, проси счастья и достатка сейчас».
Интересно посмотреть по этим письмам, насколько не схожи души двух этих женщин. Ребёнку нужно воспитание. Добро и зло он понимает так, как его учат, даже в пустячной игре нужно показывать ребёнку образец, следует учить его писать и читать. Вот пример: обезьяна — животное, обитающее в горах, вдали от человека, но если обезьяну взять в дом и обучить её всяким трюкам, то она станет делать то, что вы захотите. И уж тем более человек может научиться чему угодно, а если его ничему не умели научить, если и манеры и характер у него плохи, то это вина родителей. Вот и возникает в сердце родителей вопрос: у их ребёнка и характер плохой, и в искусствах он не преуспел, отчего он так воспитан? Хорошо различать, где добро, а где зло, — вот чему следует учить ребёнка!
Ну так вот, младшая сестра пришла в государев дворец и стала дамой из Кокидэн — Дворца щедрых наград. Она обладала душевным изяществом, спокойным обаянием, глубоким милосердием; её полюбили, и знать и придворные, её пример удивителен. Старшая сестра, поскольку её сердце было разумным, сумела разобраться, что есть добро, а что есть зло, и выросла без недостатков. В своё время она стала женой министра внутренних дел и тоже явила собой пример человека редкостного.
СОН
Сон [466]
В этих словах Оно-но Комати есть лишь лёгкое щемящее чувство, а ведь бывает, что так мучаешься — жить не хочется. Среди многочисленных старинных историй о любви есть одна совершенно удивительная.
Это случилось не так уж давно. Жил-был процветающий вельможа-министр. Один его сын исполнял должность церемониймейстера двора наследного принца. Его младший брат, священник высокого ранга, стал настоятелем храма Исияма[468]. Кроме них, у министра было много детей от разных жён, но среди них оказалась всего одна девочка. Министр особенно о ней заботился. Её вскорости собирались отдать служить во дворец, но боялись того, что, оказавшись вместе с другими многочисленными нёго и кои, она будет выделяться среди них, и ей станут завидовать[469]. Если государь начнёт отличать её, то не вызовет ли это сложностей в её отношениях со стороны других дам? Министр обдумывал это, прикидывал, что ему предпринять. Конечно, многие хотели взять её в жёны и обещали заботиться о ней. Отдать её в жёны было бы только естественно, но отец всё жалел расстаться с ней. Пока отец пребывал в нерешительности, девушка совсем расцвела, засверкала красотой и талантами, что было заметно с первого взгляда.
Дочери подбирали соответствующих служанок — молодых, красивых и с добрым сердцем. Весной и осенью её развлекали цветы и алые листья — и тогда она счастливо проводила дни, но когда матери не стало, а отец, обременённый делами, отсутствовал, она, бывало, впадала в тоску и не вставала с постели.
В японском оригинале символом болтливости выступает японский сорокопут — небольшая птичка семейства воробьиных.