Он много думал об этом и решил так: быть может, в предыдущей жизни водился за мной какой-то грех, и теперь из-за этого я лишён детей. Конечно, человек может дожить и до ста лет, но вечно никто не живёт, так что кто-то должен остаться после тебя и молиться за тебя после твоей смерти. Известны примеры — и в давние времена, и сейчас, — когда люди обращались с просьбами к богам и буддам, и те исполняли их желания.
И вот Такафудзи отправился в храм Киёмидзу, затворился на семь дней, простирался на земле, отвесил три тысячи триста тридцать три поклона.
— Пошли мне ребёнка! Всё равно, будет ли это мальчик или девочка, прошу тебя, — молил он. — Если ты выполнишь мою просьбу. в течение трёх лет каждый месяц я велю изготавливать тридцать три зеркала из золота и серебра, украшенные цветочным орнаментом. В течение трёх лет каждый месяц я стану зажигать тысячи светильников. Три года я стану преподносить семислойные шёлковые занавеси. Я соберу сто монахов, и они непрерывно будут читать «Лотосовую сутру» в течение трёх лет. На украшенной золотой пудрой бумаге я перепишу три тысячи триста тридцать раз «Сутру Каннон», — такие обеты он давал.
После того как семь дней молитв были закончены, на утренней заре он услышал торжественный голос: «Сюда, пожалуйста». В келье настоятеля находился величественный старый монах в оранжевой одежде и такого же цвета оплечье. Если бы в келье мирянина Вималакирти[596] собрались тридцать шесть тысяч учеников будды, этот монах выделялся бы и среди них. Такафудзи не знал, куда ему встать, и тогда величественный монах повторил: «Сюда, пожалуйста». Такафудзи послушался и встал перед ним.
— Так вот, ребёнок, о котором ты просил, будет тебе ниспослан, — монах протянул ему гладкую яшму.
Министр только хотел опустить её в свой левый рукав, как проснулся.
Вскоре после этого его жена забеременела. И вот родился мальчик. Его назвали Тамавака.
День следовал за днём, мальчик рос, его отец-министр, заботясь о нём, даже на короткое время не расставался с ним. Когда мальчику исполнилось пять лет, он начал сопровождать отца, когда тот бывал во дворце императора. Государю стало известно об этом.
— До сих пор подобных примеров не бывало. Семилетние дети иногда прислуживают во дворце, но чтобы пятилетний ребёнок присутствовал в залах дворца, это редкость. Однако раз это сын Такафудзи…
Государь стал покровительствовать мальчику. Как-то раз он изрёк: «Пусть участвует в следующей церемонии назначения на должности». Во время этой церемонии мальчик получил должность пажа[597].
Став пажом и получив четвёртый придворный ранг, Тамавака занял место среди сановников-кугё[598]. Но как служить во дворце, не имея земель? И вот ему были отданы две провинции — Тадзима и Танго[599]. Министр всегда помогал ему в важных делах. Мальчику исполнилось шесть, потом семь лет. Своими способностями он превосходил других детей. К тому же он прекрасно играл на флейте.
Между тем его мать, жена министра, умерла — растаяла, как утренняя росинка на ветру. В этой жизни один только сын и остался отрадой для министра. Но весной, когда мальчику исполнилось тринадцать лет, министр тоже умер. Тамавака так печалился, что и словами не рассказать. Чтобы провести заупокойную службу по отцу, устроили помост высотой в десять тё. Тамавака семь дней играл на флейте. Посвящая свою музыку Брахме и Индре, он от всего сердца молил: «Помогите моему отцу в следующей жизни!» Через семь дней, в полдень — в час Лошади, череда фиолетовых облаков спустилась с небес. Шестнадцать небесных отроков несли драгоценный паланкин. Некто прекрасный, в драгоценном венце, спустился с небес и со слезами проговорил, обращаясь к Тамаваке:
— Твоя семидневная игра на флейте достигла Небес Брахмы. Твоя сыновняя преданность не имеет равных, это понимают и существа, рождающиеся в раю верхнего мира, и драконы-божества нижнего мира. У меня есть одна-единственная дочь — Химэгими — я хочу отдать её тебе в жёны. В восемнадцатый день следующей луны соверши церемонию очищения помоста, воскури благовония, будь спокоен и жди, играя на флейте. Знай, что я — Брахма.
И он удалился в небо на фиолетовом облаке.
Тамавака не понимал, сон это или явь. Он спустился с помоста, сел перед изображением будды, развязал шнурок на свитке «Лотосовой сутры» и стал её читать. Читая сутру, он молился и о том, чтобы его мать возродилась в Чистой земле.
Хотя Тамавака и не был уверен, вправду или нет видел он Брахму, но когда пришёл указанный день, он очистил помост, воскурил благовония, успокоился и заиграл на флейте. Луна восемнадцатого дня медленно взошла на чистое небо, осветив всё на тысячу ри вокруг, светлое небо было безоблачным. Тут задул благоуханный ветер, поплыли фиолетовые облака, Тамавака увидел, как множество людей в самых разных одеждах сопровождают лёгкий паланкин. На землю спустились шестнадцать небесных отроков, приставленных к паланкину. Из него вышла девушка лет четырнадцати-пятнадцати. На голове у неё был венец, на теле — драгоценные украшения, а на ногах — золотые туфельки с загнутыми вверх носами. Она была так хороша, что и словами не описать.
Тамавака молвил: «Сюда пожалуйте». Он усадил её на парчовые подушки за занавесками. Она выглядела как пришелица из иного мира.
Потом они дали друг другу клятву супружеской верности, и началось время их совместной жизни. Нехорошо было только то, что люди постоянно судачили о них. «Слышали? Господин паж с Пятой Улицы взял себе жену из страны Брахмы. Не простая женщина, вся светится!» — так они говорили. Узнал об этом и государь. Он подумал со вздохом: «Я обладаю десятью добродетелями, держу в своих Руках Поднебесную, отчего же не я стал зятем Брахмы?»
Пришёл день, и дзидзю Тамавака получил должность тюдзё. Последовал приказ: «Тюдзё Тамаваке надлежит явиться во дворец».
Государь изволил сказать так: «Твоя жена должна семь дней провести в моём дворце. Если же она не пожелает, пусть доставит к нам птиц — калавинку и павлина — и пусть они семь дней танцуют во дворце. И тогда рассеется моя тоска. Если же и этого она не сделает, то тогда пусть оставит Японию». Так он сказал.
«Слушаюсь», — ответил Тамавака и отправился домой. Увидев жену, он рассказал ей о государевом повелении. Химэгими ответила: «Не беспокойся! Калавинок и павлинов сколько угодно возле прудов моего дворца. Если хочешь, я доставлю их сюда. Но только это птицы небесные, в такой маленькой стране им будет тесно. Но мы можем показать всем видимость этих птиц. Может, среди драгоценностей в твоём дворце найдётся шёлк „пяти добродетелей“[600]».
— Разумеется, — ответил Тамавака.
Химэгими доставили пять тан шёлка «пяти добродетелей»: с голубым и красным фоном. Из этого шёлка она сделала двух птиц — калавинку и павлина, величиной по три сяку. Их поместили в два ящика — золотой и серебряный. Ящики оставили на галерее с южной стороны дома. И вот калавинка произнесла: «Здесь калавинка и павлин из страны Брахмы».
Тогда открыли крышки ящиков: две птицы чистили перья.
— Скорее неси их во дворец! — велела Химэгими.
Тамавака сел в экипаж с гербами и отправился во дворец. Во дворце говорили: «До сих пор нам такого видеть не приходилось. Только изображения на картинках видели. Удивительное дело!»
При государе находились государыня, канцлер, сановники, знать и чиновники рангом пониже. У внешней галереи дворца Сисидэн ящики открыли. Обе птицы выбрались из него и стали прохаживаться. Мелодично распевая, птицы порхали, как на Пруду семи сокровищ в раю. Будто очнувшись от сна заблуждений и страданий, люди смотрели на них и лили слёзы от обуревавших их чувств. Когда семь дней миновали, птицы вернулись в свои ящики.
Вималакирти (Кодзи) — мирянин Вималакирти — современник и последователь Шакьямуни.
В тексте стоит сасёбэн — младший чиновник в Государственном совете, в другом тексте — дзидзю — паж или камердинер. В обязанности дзидзю входило: находиться вблизи императора и прислуживать ему.