Она допила шампанское — второй бокал! — и, оставив сэра Гарри и мистера Скаддимора вдвоем, спустилась на первый этаж.
Когда она вошла в элегантный игорный зал, то невольно прониклась доселе незнакомым чувством, представлявшим собой смесь самоуверенности и возбуждения. Как-никак наконец она проникла в эту хваленую мужскую цитадель. Она подняла глаза на массивные бронзовые люстры с хрустальными подвесками, в которых мерцали огоньки горящих свечей; увидела освещенные головы джентльменов и заговорщически подмигнула себе и своему двойнику.
Она еще находилась под впечатлением, которое произвела на нее обстановка клуба. Больше всего ее поражала гурьба молчаливых расторопных лакеев, облаченных в черные, шитые золотом ливреи — униформу «Уайтса». Они ловко сновали между карточными столиками, услужливо подставляя цепким пальцам джентльменов изящные хрустальные бокалы на серебряных подносах.
Неторопливо и важно Хэтти подошла к столику, где играли в фаро, и тихо встала рядом с лордом Элвани, у которого она, как и прежде, перенимала фасон шейного платка. Этот джентльмен был приятен ей не только своей элегантной наружностью, но и остроумием. Как-то раз он очень мило пошутил по поводу нынешней моды, сказав, что имеет несчастье жить в одну эпоху с Бо Брумелем[2], из чего Хэтти заключила, что его ни на йоту не занимают причуды собратьев. Поэтому она без малейших опасений обратить на себя внимание остановилась возле него.
Лорд Элвани, казалось, был всецело поглощен игрой. Однако, к своему величайшему удивлению, она вдруг услышала его бархатный голос, хотя он не отрывал глаз от столика.
— А, Монтейт. Примите мои поздравления. Молодая кровь нам не помешает. Будем надеяться, что вы вдохнете в «Уайтс» свежую струю. Надо же кому-то расшевелить эти старые кости! Вы играете в фаро, мой мальчик?
— Да, я очень люблю эту игру.
— Садитесь, дружище, садитесь. Не помню, говорил я вам или нет, я всегда в безумном восторге от вашего шейного платка. А ваш нынешний стиль просто верх совершенства.
Хэтти поняла, что он смеется над ней, но отнеслась к этому как к безобидной шутке и добродушно улыбнулась. Она расположилась рядом с ним в изящном французском кресле.
— Как полноправный член клуба, сэр, я имею право метать банк.
В ответ на такое непосредственное заявление лорд Элвани снисходительно улыбнулся и сделал ставку. Карты одна за другой быстро замелькали под пальцами сдающего и стопкой легли на стол. Лорд Элвани не сумел правильно назвать карты, так как не запомнил последовательности. Проигрыш вызвал у него легкую гримасу неудовольствия.
— Вот уж не ожидал, что можно так быстро потерять двадцать гиней, — сказал он, потирая рукой свой острый подбородок. — Сэр Роберт, не хотите ли опробовать Монтейта? Давайте отправим новый корабль в первое плавание. Пусть подключается к игре вместо меня. Считайте, я сделал вам подарок.
Роберт Монтегю, высокий худосочный джентльмен, известный своей исключительной тактичностью и возведенной почти до уровня культа бережливостью, поднял на новичка свои темно-карие глаза.
— Монтейт? Вы, я слышал, родом с севера?
Хэтти понимала, что за вежливыми вопросами сэра Роберта скрывается его самая главная забота, составляющая суть его жизни. Конечно, происхождение лорда Гарри интересовало его как ориентир, которым он мог руководствоваться в выборе выгодного зятя. Что касается Хэтти, то она предпочла бы, чтобы голова джентльмена была свободна от всяких мыслей, имеющих хоть какое-то отношение к перспективе подобного родства. Но сейчас ей не оставалось ничего другого, как улыбаться и так же вежливо отвечать партнеру по игре.
Она без всякой робости пересела в освободившееся кресло лорда Элвани и нагнулась над столом, чтобы снять колоду. Начало оказалось для нее неудачным. Право на сдачу карт было потеряно, и это не обрадовало ее. Отнюдь. В свое время Дэмиан объяснял ей, что сдачей карт игрок обретает не только преимущество, но и удачу.
Сэр Роберт аккуратно поместил стасованную колоду в красивый полированный ларец с ручной росписью. Вещица была сделана не только со вкусом, но и с толком. Человек, манипулировавший колодой внутри его, при всем желании не мог передернуть. Отодвинув банк, сэр Роберт вынул из ларца свою первую карту. Это был бубновый валет. Затем последовали черви, два раза подряд.
Хэтти насторожилась, помня об уроках Дэмиана. Важно было удержать в памяти не только фигуры и масть, но и порядок карт. И она знала, как это делать. Следя за открываемыми картами, она на ходу придумывала под них нехитрые сюжеты, лишенные всякого смысла, но в то же время легко запоминающиеся. Пока карты кучками ложились на стол, она сочиняла историю о том, как «валет накопал в огороде червей, а злая дама пик их у него отняла, но потом пострадала сама, потому что вмешался бубновый король», и так далее. Эта абракадабра позволяла ей держать в голове расклад всей колоды.
2
Брумель, Джордж Брайен (1778–1840) — друг принца-регента (Георга IV), законодатель мод в Лондоне.