Сэр Роберт заметил напряженную работу ума на лице молодого лорда и решил проверить, чего стоят его мозги. Он был не против заполучить такого зятя, который бы не только не промотал его капитал, но, напротив, приумножил его. Минут через пять он предложил довольно рискованное пари:
— Ставлю двадцать гиней, милорд. Они ваши, если вы правильно назовете три последние карты.
Хэтти прокрутила в уме свою «сказку», сосредоточившись на конце, и вскинула на него загоревшиеся азартом глаза:
— Согласен, сэр Роберт. Я принимаю ваше предложение. Итак, называю карты, хотя не могу твердо ручаться за порядок. Семерка червей, туз пик и четверка треф.
Первым из ларца был извлечен туз пик, за ним последовала семерка червей и, наконец, к неописуемому восторгу Хэтти, четверка треф.
Впервые в жизни сэр Роберт был доволен, что проиграл.
— Недурно, друг мой, совсем недурно, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — У вас живой ум. Поразительные способности для такого молодого человека.
— Ага, я вижу, Монтейт и здесь отличился.
Хэтти услышала за спиной чью-то насмешливую медлительную речь. Когда она резко обернулась и подняла глаза, то увидела сэра Уильяма Файли.
— Что значат ваши слова, сэр Уильям? Где еще отличился наш юный герой? — спросил сэр Роберт.
У него не было особого желания разговаривать с сэром Уильямом Файли. Он испытывал к нему неприязнь за вульгарность и жестокость. Однако приверженность сэра Роберта строгому этикету не позволяла ему полностью игнорировать этого джентльмена.
Сузившиеся глаза сэра Уильяма пристально смотрели на лорда Гарри. Файли попеременно то сжимал, то разжимал кулаки. Когда он снова заговорил, голос его звучал по-прежнему протяжно и насмешливо. От этих звуков у Хэтти мурашки побежали по спине.
— Я говорю о той репутации, которую приобрел Монтейт благодаря своим знакомствам с леди. Слово «леди» я употребляю, разумеется, условно. Вряд ли оно применимо к проституткам из заведения леди Бакстел.
Хэтти захотелось ударить его, но она заставила себя сохранять спокойствие и невозмутимость. Она увидела, как расширились от удивления темные глаза сэра Роберта. Она прочла в них глубокое разочарование. В душе она посылала сэру Уильяму самые жестокие проклятия.
— Возможно, сэр Уильям, вы слышали старинную поговорку, — сказала она, твердо глядя на него. — Помните тот закопченный горшок, который, побывав в печи тысячу раз, хотел соперничать с чайником? По-моему, мораль ясна — в чайники вы не годитесь.
Сэр Уильям оскалил зубы, как рычащий пес перед прыжком, и Хэтти поняла, что переступила рамки дозволенного. «Впрочем, злополучному сэру Уильяму, возможно, и этого мало», — подумала она. В этот момент снова чей-то смех заставил ее обернуться. Она круто повернулась в кресле и увидела лорда Оберлона. Маркиз с непринужденным видом стоял рядом с сэром Уильямом, поигрывая изящной табакеркой.
«О Господи!» — воскликнула она про себя, никак не ожидая увидеть его в двух шагах и тем более не предполагая, что он случайно услышит слова сэра Уильяма. Но не это расстроило ее: она не хотела встречаться с маркизом в такой обстановке.
Сэр Уильям не обратил на маркиза ни малейшего внимания. Он наклонился к креслу, в котором сидела Хэтти.
— Вы сами не понимаете, что вы мелете, Монтейт, — злобно прошипел сэр Уильям. — Я советую вам держать язык за зубами, иначе в один прекрасный день вы можете его лишиться.
Хэтти почувствовала на себе взгляд темных глаз лорда Оберлона. «Поймала рыбку на крючок, только не ту, — подумала она, — но теперь ничего не попишешь». Отвратительному сэру Уильяму это не повредит. С другой стороны, это даже неплохо: лорд Монтейт никогда не должен выглядеть в глазах маркиза трусом.
Она небрежно развалилась в кресле и закинула обтянутую сапогом ногу на парчовый подлокотник.
— А знаете, сэр Уильям, боюсь, что я допустил ошибку. Неудачно перефразировал удачное изречение. Превратил его в беззубую метафору. Когда я сравнил вас с горшком, мне следовало бы выразиться иначе. На самом деле я подразумевал pot de chambre[3]. Это больше подходит вам. Вы не согласны со мной?