И тут же отряды войска Андроника столкнулись на улицах Влагна[177] с отлично вооруженными защитниками порта. Среди бродяг, выделялись умелые воины в превосходных доспехах, владеющие оружием с детства. Кого успели нанять богачи портовых кварталов – варягов, русичей, франков или швейцарцев – времени не было выяснять. Щиты столкнулись со щитами. Зазвенели мечи и пали первые раненые и убитые.
Андроник метался от улицы к улице и везде наблюдал один и тот же рисунок боя: узкие, кривые улицы, перегороженные щитами, ощетиненные мечами и копьями.
– Да где же ты? Где?! – наконец взревел глава корпорации макелариев.
– Я здесь! – раздался разыскиваемый голос, и макеларии расступились.
– Я же велел тебе надеть доспехи! – гневно крикнул Андроник.
– И этого достаточно, – уверенно произнес Гудо, подняв вверх «топор русичей».
– Тогда….
Глава макелариев театрально приглашающе указал обеими руками на вражескую стену щитов.
– Пошли! – приказал Гудо, и перед ним выстроились четверо обученных ним щитоносцев.
Именно столько и нужно было, чтобы вплотную подойти к стене вражеских щитов и отбив первые сильные удары копий, расступиться, прижавшись к стенам домов и заборов. Тогда в бой вступил Гудо. Три взмаха и три удара хватило на то, чтобы расколоть три крепких щита, а державших их опрокинуть в пыль грязной улицы. Этого оказалось достаточно для того, чтобы и остальные щиты были брошены к ногам «человека в кожаной личине». Бежавшие от страха портовые бродяги даже сбили с ног командовавшего ими умелого воина, которого тут же добили бросившиеся им в след мясники.
Оборона порта дала первую трещину. Но сражение на городских улицах имеет одну важную особенность – опрокинутый и бегущий отряд не ослабляет войско, не вызывает в нем панику и желание покинуть поле битвы. На других улицах сражение продолжается и все более ожесточается.
Еще дважды пришлось Гудо прорубить вражеские стены щитов, но их было гораздо больше.
– Это затянется до утра, – тяжело дыша, сказал он Андронику.
– До утра все улицы должны быть очищены от трупов, а кровь смыта или засыпана песком… – дважды повторил наставления Никифора покрытый чужой кровью глава корпорации макелариев, – Граждане Константинополя могут догадываться, но не знать что произошло. А мои люди уже устали… Подпалить бы все здесь… Да нельзя.
– А что защищают эти люди?
– Порт и портовые склады, – устало ответил Андроник.
– Так зачем нам захватывать улицы? – пожал плечами Гудо. – Нужно всеми силами идти в порт и не ввязываться в бои на улицах.
– Верно! – ударил себя по лбу глава корпорации макелариев. – Он так и говорил… О, моя глупая голова! Он мне несколько раз говорил…
– Кто говорил? – с некоторым любопытством спросил Гудо.
Андроник только рукой отмахнулся.
Уже через час голова войска макелариев втиснулась на портовую площадь. Впереди войска шел человек с высоко поднятым знаменем корпорации, знаменитым «топором русича». Может, каким чудом вернулись многие из портовых бродяг, защищавших улицы, а возможно еще оставался их резерв, но войско макелариев на площади встретили вражеские ряды.
– Последний бой, мои макеларии! – воскликнул их глава, став к ним лицом, а к врагу, пренебрежительно, спиной. – Мы должны с ними покончить до утра. Порт, склады, таверны – все будет наше. Мы снесем эти трущобы, а на их месте построим достойный дом для каждого из вас. Вперед, мои храбрецы! Последний бой!
Но уставшие мясники не сделали и шага. Они с напряжением в глазах всматривались на то, как правильно умелые наемники в первом ряду держат щитовой строй. А за их спинами ставало все больше и больше местных жителей, готовых кровью отстоять свои трущобы. Более того, едва познавшие вкус победы макеларии вдруг в беспокойстве расстроили ряды и подались на несколько шагов назад.
– Что с вами, мои храбрецы? – не понимая, воскликнул Андроник.
Желая увидеть то, что так обеспокоило его войско, глава макелариев резко повернулся. Теряя уверенность, он тут же увидел стоящего посредине площади крепкого мужчину в вызывающей одежде из красной кожи.