– Теперь он твой, – уточняя, кивнула головой Оливия. – Выпьем по этому случаю мальвазии.
– Мальвазии! – радостно воскликнул Андроник. – Да с твоих рук даже…
Но жена приложила к его губам свою маленькую ручку не дав закончить известное выражение.
– Только вино!
А потом Андроник долго и громко рассказывал о штурме порта, о схватках, крови, криках, стонах раненых и о море факельного огня, от которого, тем не менее, не загорелась ни одна лачуга. Особенно ему удался заключительный эпизод, в котором его доблестные макеларии сбросили в море, с высоты пирса дрогнувшие отряды портовых бродяг.
– Видела бы ты это зрелище. Я и мои люди животы надорвали, наблюдая за тем, как эти крысы уплывают подальше от берега….
– И многие утонули? – с женской жалостью спросила Оливия.
– Нет! – великодушно улыбнулся муж. – Я не велел их преследовать и осыпать стрелами. Они все же наши сограждане, и им еще платить налоги. Ну… С десяток бродяг… А остальные – моряки, и плавают превосходно… Так что…
– А тот кнутобоец, что так печалил тебя и твоих людей? Говорят, ты выставил против него достойного кнутобойца? – уже охмелев, задала вопрос Оливия и прикусила губу, заметив, как на лицо ее мужа легла легкая тень.
– Кнутобоец? Кто тебе сказал?
– После церковной службы… Вчера в полдень слышала женские разговоры. Но я решила спросить тебя. Ведь сказано в святых письменах: «…Жены ваши в церквях да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как закон говорит. Если же хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих[180]!».
– Мудро сказано. А ты единственно мудрая женщина… Я велел всем держать рты на замках, – расстроился победитель портовых бродяг. – А они… Впрочем… Все равно не скрыть. Тем более что эти крысы выплыли и разлезлись по всему городу. Теперь весь Константинополь будет знать… Уже знает. Но тем лучше! Пусть знают! И пусть дрожат!
Андроник уже готов был опустить поднятый кулак на столик из драгоценного дерева, но жена вовремя вложила в эту руку венецианский бокал с вином.
Глава корпорации макелариев тут же осушил бокал до дна и сладко облизался:
– Удивительно приятное вино. Сладкое и ароматное…
А Оливия тут же обняла мужа за могучую шею и поцеловала его сладкие губы:
– Сладкое, – улыбнулась она.
Улыбнулся и подобревший муж.
– Может, и твой друг юности теперь к тебе будет относиться с уважением, которого ты добился многими трудами…
– Кто? Никифор? – искра ненависти блеснула в глазах Андроника. – Да теперь он у меня…
Посмотрев на свой огромный вновь сжатый кулак, глава корпорации макелариев рассмеялся:
– Вот он, где теперь у меня. Я его так испугаю, что он до конца жизни икать будет. Я ему покажу… Он меня так зауважает… Пришло мое время! Ничтожный прыщ Никифор. Выдавлю. Разотру. Ударить меня хотел… Так я так теперь ударю. Завтра я ему покажу!
– Что ты ему покажешь? – лаская грудь и целуя шею мужа, спросила Оливия.
– Я ему дьявола покажу! Настоящего дьявола!
Это было не трудно – разговорить охмелевшего мужа, которого несла на своих могучих крыльях счастливая птица удачи.
Вначале Оливия даже ужаснулась, услышав, кто теперь на службе его мужа. Ужаснулась и не поверила. Но Андроник был более чем убедителен, рассказав все от начала до конца. «Синий дьявол», разрушитель городов восстал из пепла в своем грозном обличии и явился на помощь мужу. Теперь в Константинополе не было более могущественного владыки. Ведь Андронику помогал сам дьявол. Страшно, ох, как страшно и ужасно!
Но! Это случилось. И теперь… Что теперь? Теперь случится что-то невероятное…. И вполне возможное. Ведь ставали василевсами селяне, простые воины и конюхи. Почему бы могучему мяснику не стать во главе возрождающейся империи? Еще немного усилий и Константинополь подчинится Андронику. Ведь теперь его левая рука – дрожащий от страха народ, а правая – сам дьявол. Более того, у него есть мудрая и светлая голова, много знающая и многое испытавшая. Оливия сумеет направить своего мужа на правильный путь. И тогда… Тогда она сумеет отомстить всем тем, кто бросил ее на самое дно жизни, кто убил ее родных и близких, кто унизил и оскорбил.
И все же, как страшно! Страшно и ужасно. А еще дух замирает от мысли – что там впереди – венец василисы, или чрево медного быка на Воловьем рынке? Спросить у Господа совета? Но как? Если орудием успеха выступает сам дьявол…
Но Андроник утверждает, что это просто человек, и ничего в нем такого нет богопротивного. Он успокаивает себя и жену. Люди сами, в своих головах родили «синего дьявола», его и наделили могуществом. Оливии ли не знать (а точнее и правильнее Левине), как прокладывали свой путь к венцу правителей многие безродные, используя случай и суеверие народа. Это она неоднократно вычитывала во многих книгах этой огромной библиотеки. Это ей преподавали многие выдающиеся учителя в этой самой библиотеке. И пусть сейчас это просто развалины и печальные воспоминания о прекрасном былом, но они были светочем ее мудрости и почвой для ее мечтаний.