Еще недавно аллеи и притягательные фонтаны оставались без отдыхающих посетителей. Но все изменилось к лучшему. И верных слуг у василевса прибавилось, и развлечений. Хотя… Все это нынешнее не шло ни в какое сравнение с тем великолепием и насыщенностью, что присутствовало в каждом уголке дворца василевса до захвата Константинополя алчными рыцарями Запада[192]. Но все же, это было не то уныние, что лишало сил еще несколько месяцев назад. Конечно, это еще не роскошь, но это начало возрождения былого могущества. И все это благодаря деятельному парадинасту Никифору, перед которым ворота дворца василевса открываются в любое время дня и ночи.
Миновав полуоткрытые в спешке ворота дворца василевса, Никифор велел остановиться своим носильщикам и опустить роскошные ноши на камни воротной площади. Размяв отекшие ноги, парадинаст окинул взглядом рослых варягов из дворцовой охраны. Так они и не научились за годы своей службы строиться в ряд и осветлять свои лица в присутствии высокопоставленных чинов империи. Суровые, рубленные топором северные лица, заросшие до глаз рыжими и пегими бородами. Но зато исполнительны и беспрекословны.
Велеть им сейчас схватить этого «синего дьявола» или еще с ним немного поиграть? Забавно даже, как порой резко поворачивается удача. Еще несколько шагов назад, до ворот дворца, Никифор чувствовал себя весьма неуютно – маленьким, уязвимым, беспомощным кроликом перед зубами огромного волка. Зато теперь он вырос до размеров дракона, у которого клык больше, чем рост этого ужасного «синего дьявола».
Этой мысли Никифор даже улыбнулся.
Почувствовав изменение, произошедшие внутри друга юности, Андроник, сокрушаясь, тряхнул головой:
– И почему я не послушал мою Оливию. Первый раз не послушался ее. А ведь слова ее были пророческими. Прав ты Никифор, голова моя большая и пустая.
– И заметь, я всегда прав, – хищно улыбнулся набирающий душевного торжества парадинаст.
Медленно обведя взглядом рослых и умелых в сражениях викингов, Гудо еще плотнее натянул на свою большую голову свой кожаный головной убор:
– Никифор, помни о клятве!
– Помню, – оскалился желтыми мелкими зубами Никифор и отошел к командиру воротной стражи.
– Сейчас нас скрутят и отправят в Нумера, – тоскливо прошептал Андроник.
Гудо промолчал, опустив большие пальцы рук за свой полотняный пояс. Догадавшись, что за этим поясом спрятана смертоносная змея кнута* (змея – кнут с гибкой рукоятью), глава корпорации макелариев только нахмурился:
– Боюсь, это нам не поможет.
– Слепой сказал – посмотрим, – с угрозой процедил «синий дьявол».
А Никифор, как ничего не случилось, вернулся с приветливой улыбкой:
– Пошли. Мне и самому интересно, где этот мальчишка.
– Пошли, – спокойно ответил Гудо, и направился вслед неторопливому шагу парадинаста.
– Наверное, тебе будет неинтересно осмотреть дворец. Хотя здесь множество чего занимательного, – не оборачиваясь, спросил Никифор.
– Неинтересно, – ответил «синий дьявол».
– Значит сразу же к делу. Помнится, я велел отвести мальчишку к Василию Теорадису. К нему и пойдем, – опять же не оборачиваясь, уточнил парадинаст.
Велика территория дворца василевса. Множество огромных зданий дворцов для различных случаев, мастерские, казармы, конюшни, склады, кухни. А между ними маленькие парки, крытые портики, манежи и огромные мощенные камнем площади. А еще тот самый огромный парк, по которому в это время прогуливается сам василевс и его свита. Не мудрено заблудиться, отчаяться и пожелать отдохнуть на мраморных скамейках у многочисленных фонтанов. Но Никифор ни разу не остановился. Огромную территорию дворца Никифор знал, как некогда свою маленькую лачугу в многоэтажном доме, из которой выбрался благодаря своим способностям и превратностям судьбы.
Где-то на средине пути Гудо обратился к идущему рядом с ним главе корпорации макелариев:
– А кто этот Василий Теорадис?
Андроник еще ниже склонил и без того склоненную голову:
– Паракимомен нашего василевса. Охраняет сон автократора.
192
Константинополь был взят штурмом 13 апреля 1204 года войском крестоносцев, в основном французами. Город был полностью разграблен, а половина жителей вырезана.