Выбрать главу

– Цены нет этому мечу, – завистливо простонал Райнольд.

– Необычайно редкий и очень-очень дорогой меч, – кивнул головой хозяин меча. – Купить невозможно, но возможно приобрести его в бою. Мне это удалось, хотя и погибли при этом двое моих оруженосцев. С таким мечом можно идти впереди войска в самую гущу врага. Одним ударом я однажды свалил трех рыцарей!

– Что и сказать, – развел руки рыцарь Райнольд. – Что и сказать… А что же второй меч?

– «Пламенеющий»! – звонко воскликнул Арни де Пелак. – Это и вовсе невероятный меч!

– Вот как? – бледнея, едва выдавил из себя рыцарь из афинского герцогства.

– Сейчас покажу. А вот на ней и покажу…

Райнольд перевел свой взгляд туда, куда указывала рука французского рыцаря. На перекладине, между двух столбов висела туша только что выпотрошенной крупной свиньи. Не ожидая ничьего согласия, Арни де Пелак подал знак своему оруженосцу, и в его руках оказался и вовсе невиданный меч. Вернее даже не то. Такой меч видели многие ревностные христиане, но видели его на иконах и на церковных картинках. На тех самых, где изображен херувим, охраняющий вход в Эдем. Господь только что изгнал Адама и Еву из своего сада, а охранять вход в него поручил одному из своих крылатых помощников. А чтобы устрашить всякого желающего в глупости своей проникнуть в Эдем, Всевышний вручил своему охраннику волнообразный меч, горящий огнем.

От этого и получил свое имя очень уж особенный меч, пока увиденный в железе немногими. «Пламенеющий» уже только видом своим необычным заставлял броситься бежать всякого врага. Немногим короче «Когтя дракона», этот меч имел противо направленные изгибы на две трети клинка от гарды. При этом волны клинка были необычайно остры и чуть отгибались, как у пилы. Конец клинка был прямой, для колющих ударов, как и у обычного меча. Но волнистые изгибы творили невероятное.

Не успели собравшиеся разместиться удобнее для продолжения зрелища, а чужестранный рыцарь несколькими, казалось, легчайшими движениями своего страшного меча сделал из туши свиньи что-то ужасное и восхитительное. Восхитительное оттого что кожа и мяса животного теперь свисала как лепестки огромной розы. Ужасное оттого, что все это мысленно перенесенное на тело человека заставляло содрогнуться даже видавших виды убийц и самых доблестных воинов.

– Ну, и как тебе мой «Пламенеющий»? – без меры довольный, спросил приблизившегося Райнольда хозяин столь страшного меча. – Конечно, с доспехами такого не проделаешь. Хотя при умении… А вот всякую бездоспешную пехоту меч уничтожает превосходно. Даже те, кто выжили, очень скоро умирают от ран. Раны от этого меча втрое шире, чем в обычного. Вот так! «Пламенеющий» оружие, которое заслужит славу очень скоро[221]. А пока порубим турок. Не думаю, что они так же старательно укрыты доспехами, как я… Или как ты и…

Добавив последние слова, скорее из вежливости, Арни де Пелак оглянулся:

– А где же рыцарь Рамон?

– А где же Рамон? – эхом ответил ему вассал Рамона Мунтанери.

Высокий ростом Анри де Пелак первым увидел старшего рыцаря Золотых ворот.

– Так вон он где! – с усмешкой возвестил французский рыцарь и тут же указал вытянутым «Пламенеющим» в сторону уже начинающей собираться для нового развлечения толпы.

Но то, что увидели вмиг растолкавшие зевак рыцари, смутило их. Доблестный рыцарь Рамон Мунтанери, раскрасневшись от неизвестных причин, крепко и оттого странно держал за одежду на спине… старуху.

– Рамон, что с тобой? – едва слышно спросил его вассал Райнольд.

– Грета! – задыхаясь, ответил Рамон Мунтанери.

* * *

– Разойдитесь! – грозно воскликнул напирающей толпе Анри де Пелак.

Но его французский язык был понятен только «каталонцам» Рамона Мунтанери, выросшим среди афинских французов. Для всех остальных убедительнее слов оказался грозно поднятый «Пламенеющий».

вернуться

221

Уже через столетие «пламенеющий меч» фламберг широко использовался наемниками для борьбы с рыцарской конницей. Его популярность стала настолько большой, что буллой папы Римского клинки с несколькими изгибами, не оставляющие возможности выжить, были признаны не «христианским оружием». Воину, взятому в плен с таким мечом, могли отрубить правую руку, или и вовсе убить.