– Мой счастливый василевс! Я должен кое-что пояснить. Это важно и… забавно, – приподняв кончики губ еще выше, Никифор вплотную подошел к колеснице и даже позволил себе приманить внимание Иоанна Кантакузина движениями ладоний.
Заинтригованный василевс чуть склонился над своим верным слугой Никифором.
– Не хотелось бы начинать с неприятного… Но это начало. Вы помните Джованни Санудо?
– Этого мерзавца и наглеца? – изумленно поднял брови василевс.
– Да того самого, что принес некоторые… Неприятности нашей державности.
– Этот герцог, в компании госпитальеров[233] захватил наш остров Лесбос… Это всего лишь неприятность? И мне пришлось лично его выбрасывать оттуда.
– Это было так давно… По молодости лет этот горячий Джованни был на многое глупое способен. Но потом… Но потом он стал на службу Господу. Говорят, Господь ему все простил за те ратные подвиги, что сотворил он будучи братом-гостем Тевтонского ордена. И не только ратные… Многие очень знатные дамы… Гм-м-м… Как это сказать… Как это правильно выразить…
– Что ты хочешь сказать, Никифор? Неужели то, что эта прекрасная девушка плод этих самых твоих гм-м-м…
– Она воспитывалась в северных землях, во дворце короля. Поэтому все повелители для нее короли. Что еще сказать?.. Что знаю, то и скажу. Этот мерзавец герцог Джованни Сануда, в последнее время оказавший империи множество услуг и даже предоставивший в наше распоряжение двух знатных и великих мастеров строительства крепостей и военных механизмов из Венеции, направился в эту самую Венецию не только за этими нужными для войны мастерами, но и за… (Никифор скосил глаза на девушку). Вот только в пути на герцога и его людей напали разбойники. Раненый Джованни на миг потерял из виду эту особу. Но ее спас славный молодой рыцарь из каталонцев. Тех, кто сидят на землях Аттики. При этом он сам был опасно ранен, но девушка выходила его. Они полюбили друг друга…
Для большей правдивости Никифор склонил лицо и даже чуть порозовел на щеках над жиденькой бородкой.
– А это может быть интересно для моей Ирины, – смягчился василевс.
– Долг! – вдруг громко и четко произнес Никифор. – Долг христианина и рыцаря позвал молодого воина на стены Константинополя…
– Долг христианина и рыцаря, – кивнул головой Иоанн Кантакузин.
– А любовь… Что поделаешь, когда сердце… А душа… Едва молодой рыцарь узнал, что его любимая схвачена по пути к нему, в Константинополь, разбойниками, а те разбойники содержат свою пленницу в нескольких кварталах от его места службы, то…
– Довольно. Ты как всегда приятно осведомлен, – остановил своего парадинаста Иоанн Кантакузин и тут же обратился к девушке: – Встань, красавица. Я думаю, что услышу еще много любопытных подробностей. Интересно их будет послушать и нашей василисе, и многим при дворе и не только… Скажи мне сейчас – эти разбойники… Были ли они грубы с тобой?
– Нет, ваше величество, ведь им было все известно обо мне. Но этот Даут… Это страшный человек… Он усыпил тех монахов, а затем… Затем он перерезал им горло. Это было так страшно. Так ужасно… А потом он привез меня сюда. Мне дали хорошие одежды и хорошо кормили. Но я узнала, что нахожусь в Константинополе, и что здесь мой… рыцарь Роман Мунтанери. Мне не позволяли с ним увидеться и даже подать какую-либо весточку. Мое сердце страдало. Я молилась вдень и вночи… И он пришел! Пришел за мной. А еще он просил не выходить из башни, ни при каких условиях. Но… Как я могу?.. Ведь это он из-за меня… Из-за наших чувств. Не наказывайте его, ваше величество. Пощадите. На коленях прошу…
И девушка опустилась на колени и тихо заплакала. К ней тут же рванулся Рамон Мунтанери, но его удержали те из стражи василевса, что уже успели окружить рыцарей в ожидании воли автократора.
– Да кто-нибудь… Да поднимите же ее! – с чувством в голосе велел василевс.
Первым у девушки оказался Никифор. Он же ее и подвел к колеснице Иоанна Кантакузина.
– Пощадите! – тихо промолвила красавица.
И тут же после тайного сигнала Никифора верному Семенису, что стоял в первом ряду, над головами собравшихся, вначале тихо, но громче и с нарастанием прокатилось: «Прости их, наш справедливый василевс!» И когда возглас стал оглушительным настолько, что на него сбежались даже торговцы и покупатели с Воловьего форума, Иоанн Кантакузин поднял обе руки:
– Да будет воля на то Господа и моего справедливого и верного народа!
В общем шуме радости и одобрения вначале единично, а потом настойчивее прозвучало: «Венчать молодых! Венчать!»
233
Рыцари ордена Госпитальеров в повествуемое время владели островом Родос, отвоеванного ими у Византийской империи.