– Что же там? – не утерпел дядя Алаеддин.
– Я и сам вначале не поверил. Пришлось приблизиться на достаточное расстояние для того, чтобы убедиться…
– В чем убедиться, Сулейман?! – грозно, как и в добрые времена, воскликнул Орхан-бей.
– В том, что к нам пожаловал никто иной, как сам «синий шайтан».
– Кто? – не поверил своим ушам великий визир.
– Тот, кому наш повелитель в восторге пожаловал звание Шайтан-бея.
– Не может быть! Мне припоминается. С трудом… Но… Ведь меня уверяли многие из тех, кому я доверяю, что этого «синего шайтана» сожгли на глазах десятков тысяч жителей Константинополя и множества гостей этого города. Неужели всем им Шайтан-бей закрыл глаза и затмил разум? Как такое может быть? А может, ты ошибаешься, сын мой Сулейман?
Повелитель османов строго посмотрел на своего старшего сына.
– Мои глаза уверили меня в том, что «человек в синих одеждах» мне хорошо знаком. Более того, он едет сюда в сопровождении твоего бывшего тайного пса Даута, которого ты послал за ним, и который именем Аллаха клялся, что исполнит твое поручение.
– Но не исполнил! – громко воскликнул отец.
– А это мы вскоре выясним, – едва сдерживаясь, промолвил великий визирь.
И действительно. Там, еще вдалеке, образовалась кольцеобразная масса из всадников и пеших, что с каждым мгновением становилась и плотнее, и объемнее из-за того, что все больше и больше людей присоединялось к этому странному шествию. Более того, теперь до Орхан-бея, великого визиря и всех тех, кто с нетерпением и внутренней тревогой наблюдали за происходящим с высоты прибрежного холма, донеслись восторженные крики, торжественные звуки боевых труб и сигнальных барабанов.
– Да к нам приближается герой, которого чествует войско, – теперь уже с неподдельной, но насмешливой улыбкой возвестил Сулейман-паша.
– Войско не чествует героя, ему интересен этот необычный человек, – тяжело промолвил великий визирь, и, обращаясь к своему повелителю и младшему брату, спросил: – Не перерастет ли этот интерес во что-то большее?
– Сегодня я более всего хотел узреть Аллаха Ар-Рахмана. Но Аллах гневается на меня за эту дерзость. Поэтому и посылает ко мне самого Иблиса[255], – ответил Орхан-бей.
– Отец! Мой повелитель! К нам вернулся твой Шайтан-бей. Он вернулся!
Лицо повелителя османов потемнело.
Всегда, так было ранее, с появлением перед его взором младшего сына Халила Орхан-бей чувствовал прилив сил. Морщины разглаживались, красные прожилки на крупном носу прятались, впалые щеки выравнивались. А сейчас голос сына особой любви отца больно резанул по душе правителя.
Не доезжая двух десятков шагов, Халил ловко соскочил с горячего аргамака[256] и, сияя от счастья, подбежал к восседающему на смирной лошади отцу.
«В ловкости и в умении управляться с лошадью ему не откажешь. Даже кровью византийской принцессы не испортишь истинного сына степей, – с гордостью подумал Орхан-бей и тут же нервно прикусил губу. – В том, что он на коне заслуга и этого… Шайтан-бея. Зачем он здесь? Аллах или Иблис привел его к нам?»
– Он не мой Шайтан-бей, – сухо ответил отец. – Он…
Далее повелитель османов не нашелся что сказать, и от этого опечалился еще более.
– Я поеду ему навстречу.
И не дожидаясь отцовского разрешения, Халил легко вскочил в седло. Еще мгновение и младший из законных сыновей Орхан-бея затерялся в массе многих, кто поворачивал от холма с вершиной из черного шатра в сторону людского шума, грохота барабанов, визга труб и хлопков знамен на усилившемся ветру.
– Странная встреча. Или кто-то готовил встречу этого «синего шайтана»…
Орхан-бей вздрогнул. Углубившись в непростые мысли, повелитель османов и не заметил, как к нему подъехал Мурад-паша. Холоднокровный и дерзкий, деятельный и неустрашимый, тот из старших сыновей, в котором отец видел себя в первые годы правления османами. Тот, кто должен был заменить слабеющего османского бея не в силу старшинства, а в заслугу его военного гения и умения добиваться поставленной цели любыми средствами.
Когда-то отец Орхана и основатель османского государства великий Осман-бей передал свою власть именно ему, младшему из своих сыновей за невероятные воинские способности. И сын не подвел отца. Теперь о войске османов и непобедимых гази в его составе знает весь мир. Весь мир будет принадлежать османам, если во главе их будет Мурад-бей!
Об этом решении известно лишь великому визирю и старшему брату Орхан-бея. И больше никому. Это великая тайна. Хотя уже многие начинают догадываться об истинных намерениях повелителя османов. Все чаще и чаще отец передает под руку Мурад-бея бо́льшую часть армии и направляет его в самые важные походы.
255
В исламском богословии господин всех шайтанов, имя которому Раджим*(по арабски «побиваемый». Эпитет имени противника Аллаха.