Количество детворы удвоилось после того, как в их «кампо» вошли четверо вооруженных стражников. Стражники о чем-то поговорили с мужчинами и в их сопровождении направились к сидящему Гудо.
– Ты тот, кто сопровождает герцога наксосского Джованни Санудо? – обратился к гостю «кампо» один из стражников.
Гудо поднял глаза к серому в этом городе зимнему небу. Прошептав «Проклятие палача», он медленно поднялся во весь свой огромный рост.
– Стой, где стоишь! – подались на шаг назад стражники и выставили перед собой алебарды.
– Гудо, не делай шага! – послышался голос приближающегося герцога наксосского. – Это просто какое-то недоразумение. Я быстро выясню. Здесь какая-то ошибка.
Гудо повернул голову вправо и увидел спешащего к нему Джованни Санудо в сопровождении трех крепких мужчин. Его губы превратились в нити, глаза налились кровью. Он тут же с силойрванул завязку на мешке и выхватил короткий меч.
– Нет! Нет, Гудо! – взмолился герцог наксосский. – Это совсем не то, о чем ты подумал. Здесь что-то с капитаном Пьетро Ипато. Только с ним.
– И не только, – тут же со злобным оскалом подал голос один из тех, кто сопровождал герцога. – Здесь и то, что твой капитан тайно наблюдал за постройками наших галер в Арсенале* (в Венеции XIV века Арсенал – верфи, на которых строились суда для торгового и военного флотов, которыми так славилась республика святого Марка. И хотя в русском языке слово «арсенал» означает «склад оружия», слово это происходит от арабского «дарсинаа», то есть «промышленное помещение), и то, что он пытался купить секреты острова Мурано* (точнее, группа маленьких островов, соединенных мостиками, на которых производилось знаменитое венецианское стекло). Совет Десяти республики святого Марка обвиняет Джованни Санудо, герцога наксосского, в преступной попытке через своего пособника Пьетро Ипато выведать наши государственные тайны.
Гудо с гневом посмотрел на герцога. Тот быстро замахал руками:
– Нет. Нет. Это было тогда, в моей прошлой жизни. Сейчас мне ничего этого не нужно. Это все было тогда. Ах, как это сейчас не нужно. Проклятый досмотрщик товара. Он узнал меня. Он узнал меня. Как можно было не узнать великого герцога наксосского даже в одежде купца. Ах, как я глуп. Я погубил и тебя и себя.
– И Аделу, – тихо прошептал Гудо.
Тот же мужчина, который обвинил герцога в тайных преступных замыслах, смело шагнул к спутнику Джованни Санудо. Он долго всматривался в страшное лицо Гудо, а потом, что-то вспомнив, просиял:
– Кажется и этот человек с ужасным лицом разыскивается Советом Десяти. И думается мне, что этот человек…
Гудо поднял руку, останавливая речь тайного стража Совета Десяти.
Он тут же бросил в грязь свой меч и стал быстро снимать и бросать в те же нечистоты свои богатые одежды купца. Затем Гудо вытащил из мешка и облачился в свои привычные синие одежды.
Не успел он еще завершить свои переодевания, как те из тайной службы, что окружали герцога наксосского, со страхом отступили на несколько шагов. Старший из них учтиво сказал:
– Мы знаем кто ты, «человек в синих одеждах». От имени Совета Десяти и самого дожа Венеции приглашаем тебя во дворец «Palazzo Ducale».
– Это дворец венецианского дожа, – тут же прояснил Джованни Санудо.
– Я догадался, – едва сдерживаясь, ответил Гудо и тут же обратился к тайной страже: – Я готов к встречи с дожем Венеции.
Дворец Дожей на площади святого Марка впечатлял всякого, кто приближался и причаливал к нему со стороны Пьяцетты[305]. Огромное здание, благодаря бесчисленным колоннам, поддерживающим первый этаж с аркадной открытой галереей, парило в воздухе, создавая ложное впечатление хрупкости и легкости. Двойной ряд колонн второго яруса, тонкие и высокие, казалось, и вовсе вознесет дворец к небесам, но гладкая стена с ассиметричными окнами разной величины третьего яруса массивной плитой придавливало здание к грешной земле, напоминая о том, что в воздухе вольны парить лишь птицы и ангелы.
Уже три столетия продолжалось строительство и благоустройство дворца, но это вовсе не мешало расположиться в нем и кипеть в бурной работе Большому совету и Сенату, Совету Десяти, Верховному суду, тайной службе в верхних этажах, а еще бесчисленному количеству юридических контор, канцелярий, служб цензоров и даже целому морскому ведомству, уместившимся на первом. Подвальные помещения также не пустовали, приспособленные под важные государственные склады и тюрьму.
Сотни строителей, чиновников, сенаторов, моряков, стражников, купцов, мелких торговцев и всякого рода просителей заполняли пространство перед дворцом в своих ежедневных делах и заботах. Многих из них строгая стража пропускала по необходимости и службе внутрь государственных залов, создавая и там человеческий рой, каждая особь которого находила свою потребную ячейку.