А после первого года знакомства Рени пригласил своего друга в замок отца, соблазнив Джованни двумя предложениями. Первое оказалось чистейшей правдой – цветочные ковры горы Гимет оказались и правда прекрасными, а тимьяновый мед, собираемый пчелами на щедрых цветочных лугах – был необычайно сладок и пахуч. Что касается второго…
Джованни Санудо улыбнулся. Как юн и неопытен он был тогда. Как наивен и романтичен. Спустя множество лет Джованни Санудо и сейчас слышит голос юного друга, которому едва исполнилось четырнадцать:
«Мое детство, друг Джованни, – ах, как это было давно! – прошло там, где упиваясь сладким медом Гимета в прохладной свежести горных лесов, под звуки журчания прозрачного Илисса[316] развлекаются обнаженные нимфы, сатиры и другие полубожества. Там в горах Гимета, куда отправлялся на охоту прекрасный Кефал, увидела его розоперстная богиня зари Эос. Она воспылала к нему страстью, похитила и унесла далеко от Афин. На самый край земли, где она и сотни ее служанок ублажали тело красавца. Ах, Джованни… Ты бы видел этих юных девственниц из селений, что часто приходят к развалинам древнего святилища нимф и речного бога Архелая. Представь себе, как они там плескаются и омывают свои прелести… Я покажу тебе место, где беседовали Сократ и Федр. Тот остров посреди реки, где еще есть развалины храма Деметры и ее дочери Коры. Ты услышишь, как интересно о давних богах рассказывает старик из лачуги в лесу…»
Голос друга Рени. Протяжный, сладковатый. Мягкий французский выговор.
Голос этого Никиона так схож с голосом покойного друга. Это одна из первых причин каприза герцога наксосского. А второе то, что на французском в этих краях говорят только его хозяева, отцы и деды которых завоевали этот скудный на урожай участок земли. Сами селяне и ремесленники, потомки гордых эллинов, упорно отвечают на вопрос звучащий на французском, своим родным аттическим. К тому же местные жители грубы и не разговорчивы с чужаками. Особенно в горной местности.
Так что этот портовый бродяга за малые деньги будет полезен в пути. Он уже и был полезен тем, что сторговал трех лошадей и удобную повозку с возничим на три дня.
Этого вполне достаточно, чтобы добраться в замок баронов Мунтанери, хорошенько отдохнуть и не спеша вернуться в порт Пирея к прекрасной галере герцога наксосского, к его любимице галере «Виктории». А далее…
Далее будет так, как угодно Господу.
Неисповедимы пути Господни. Никому не ведома его воля. Никому не дано противиться ей.
Разве мог, ежедневно ожидающий пыток и казни герцог наксосский в жуткой тьме венецианской тюрьмы, надеяться на такую скорую и счастливую милость Божью. А явилась она широко открытой дверью и малой сальной свечой в руке Абеле Дженаро.
– Благодари Господа и… «господина в синих одеждах». От всей души и сердца благодари. Венеция не знает жалости к тем, кто шпионит за ее государственными секретами. И не спасло бы тебя и твое благородное звание великого герцога Наксосского. Более того, усугубило бы вину. Но… Так уж пожелал Господь устами Гудо. Это его второе дополнение к условию договора спасло тебя. Будь и ты же благодарен ему, как велит тебе твое сердце. Твоя «Виктория» уже приближается к Венеции. Но чтобы ни ты, ни капитан Пьетро Ипато никогда не приближались к водам Венеции…
– Никогда! – согласно кивнул седой головой Джованни Санудо.
Да и что ему теперь эта Венеция. Не завоевав ни полмира, ни крупицы славы, осознав преступность гордыни и увидев порог ада, великий герцог Наксосский желает одного – несколько спокойных последних лет на своих островах. Как, скажем, сейчас, благоденствует на Лесбосе в объятиях сестры самого василевса удачливый генуэзец Франческо Гаттилузио. Вскоре у него появятся сыновья и дочери. Потом внуки и правнуки. Семья – крепкая надежда на счастливую старость.
А какая семья у Джованни Санудо? С этим совсем печально. Кто ему капитан Пьетро Ипато? Не за плату ли предан ему едущий на коне по правую руку грозный вояка Адпатрес? Кто еще рядом и приятен великому герцогу наксосскому?
Взгляд Джованни Санудо поневоле переместился на крытую повозку.
Если бы кто полгода назад сказал, что «синий дьявол» будет находиться под покровительством его руки, мало того, он лично будет сопровождать палача и демона на собственной галере, а затем в горах Аттики, то великий герцог наксосский собственной рукой лишил бы жизни наглеца и величайшего глупца. Но воля Господа, время и обстоятельства очень круто изменили совсем состарившегося Джованни Санудо. Изменили так, что он, в самом дальнем уголке души был рад тому, что этот «господин в синих одеждах» рядом, что на его коленях в этой повозке покоится голова спящей его женщины, и что вскоре герцог увидит Грету… А еще… Да дьявол побери герцога великого со всеми его светлейшими потрохами – Джованни Санудо еще увидит сына Греты и несчастного Рамона Мунтанери. А даст бог, еще поднимет его над головой и объявит своим наследником. Так что…