– Гудо добрый и справедливый, – обиженно ответил юноша.
Даут тихо рассмеялся. Ему все же удалось немного разговорить юного спутника того, кому теперь по праву можно было вернуть имя «господин в синих одеждах».
Это не понравилось Гудо, строго велевшего своему юному спутнику держать язык за зубами. Нужно было встать и строго посмотреть юноше в глаза. Нужно было прекратить и сказки хитроумного тайного османского пса. Но, ни на то, ни на другое его не отпускала теплая земля и удобный у изголовья гладкий валун.
Приятный голос у Даута. Его франкский язык[109], – это преимущественно торговые языки, они используются носителями разных, в том числе генетически далеких, языков. Первоначально имя лингва франка называло конкретный гибридный язык, который сложился в средние века в Восточном Средиземноморье на основе французской и итальянской лексики и использовался в общении арабских и турецких купцов с европейцами. В эпоху крестовых походов роль лингва франка возросла, он обогатился испанской, греческой, арабской, турецкой лексикой и использовался до XIX в.) – это универсальное средство общения в кипящем котле народов восточного средиземноморья, безупречен. А сами рассказы короткие, но насыщенные событиями и смыслом. Они не успевают наскучить, ибо тут же сменяются еще более интересными и поучительными.
Только на середине повествования о том, как Зевс похищал Европу, Гудо опять провалился на самое дно пухового ложа сна. Впрочем, не такого уж и глубоко для настороженного беглеца. Стоило лишь оттолкнуться руками и ногами, и сон остался там, внизу, ниже пахучего сена выжженной травы.
– Спал бы ты уже спокойно, Гудо. А то сотрясением тела и ударом головы расколешь свое ложе – валун, – участливо сказал Даут, а юноша тихо рассмеялся.
Гудо, что-то сердито пробормотал, но это не остановило неутомимого рассказчика:
– Причина всех бед в незнании, а что еще страшнее в искажениях и в ложных идеях собственной религии. Простому человеку вообще присуще верить в потустороннее, во всякую всячину, что называется мистикой. Сказано в Коране: А человек взывает ко злу так же, как он взывает к добру; ведь человек тороплив[110]…
«Вот уже и до Корана своего добрался», – недовольно подумал Гудо и стал медленно поворачиваться на правый бок.
Когда он закончил этот долгий процесс, Даут уже говорил о другом:
– Верующие населили мир духами. Высшие это ангелы. Они доставляют все повеления Аллаха. Ангел Гавриил принес откровения Корана самому пророку Мухаммеду. Между ангелами и людьми располагаются джины. Они созданы из огня. Могут быть кем угодно, и даже невидимыми. Они могут, как люди, есть и пить и даже приближаться век за веком к смерти. А те из джинов, кто противится воле аллаха – неверные. Имя им шайтаны. Главный над ними Иблис, о котором ты сейчас и спросил. Он такой же падший ангел, как и известный тебе Люцифер. Он же Сатана. От Иблиса, как и от сатаны – спасение в молитвах, заклинаниях и в правильных амулетах…
«А ведь я забыл помолиться на ночь», – с досадой подумал Гудо. А ведь так не годится. Так всякая всячина будет лезть в голову. Но молитва так и не складывалась. Вместо нее в голову вливался тихий и ласковый голос Даута:
– Когда стихнут последние звуки похоронной процессии, к умершему в гробницу спускаются два демона Мункар и Некир. В этот момент душа покойного вновь возвращается в тело. Тогда мертвец садится и начинает отвечать на вопросы демонов о своей вере. Если он лжет, демоны могут его жестоко пытать. А если говорит чистую правду, то посланники Аллаха дают возможность упокоиться до дня всеобщего сбора для страшного суда. На нем Всевышний даст оценку добрых и злых дел каждому. И каждый должен будет пройти по мосту Сират – тонкий как волос и острый как меч. Этот мост протянут над адом и ведет в рай. Грешники падают в пропасть, кипящую и бездонную. Но мусульман Аллах своей милостью постепенно освобождает. А вот грешники других религий в аду навечно. Младенцы и те, кто погиб в бою за веру, то есть, шахиды, а так же мученики веры проходят сразу в рай. Там их ждет бесконечное счастье и радость. Там они могут узреть Аллаха…
А хотел бы Гудо узреть Господа? Если для этого необходимо попасть в рай, то зачем об этом думать. Путь в сады Эдемские для палача и «синего шайтана» навсегда закрыт. Так что не есть ему райских яблочек и, что печальней всего, не встретиться в загробной жизни с его милыми ангелами Аделой и Гретой.