А он просил одного – указать, куда направился лекарь из северных земель, в сопровождении красивой женщины и ангелоподобной девушки.
Так Гудо добрался до Лейпцига, где его тут же схватила многочисленная стража и представила перед убитым горем маркграфом в слезах наблюдавшего муки троих его детей.
– Демон ты, или святой – мне сейчас все равно, – жестко встретил человека в синих одеждах вялый от бессонницы маркграф Фридрих. – Вылечишь детей – награжу невиданным богатством. Умрут они – умрешь и ты.
А Гудо только зубами скрипнул. Слава, даже рожденная шепотом, рано или поздно потребует жертву.
– И еще… – маркграф надолго задумался. – Говорят, ты лечишь собственной кровью… Даже если это кровь самого сатаны – лечи!
– Мне бы не хватило крови, чтобы вылечить тех многих, кому мне посчастливилось помочь. Теперь мои снадобья не от крови. Я многое сам понял, и многое переосмыслил. Но вначале была кровь. К тому же суеверный народ охотнее поверит в чудо оздоровление от крови, чем от снадобья испробованному на себе самом, когда собственной горячкой и настойкой из многих компонентов, убиваешь чуму. Нужно ли рассказывать о том, что черную болезнь побеждает мертвая чума, а еще быстрее живая чума[125]? Для этого я едва сам не умер. Но мне повезло – мои ведения показали мне, как сражаются рыцари спасения с черным войском вторжения. Чуму можно победить…
Гудо не закончил. Маркграф схватил его за руку и потащил к своим страдающим детям.
Гудо вылечил детей, а затем, во избежание быстро растущих слухов о том, что сам маркграф подписал договор с сатаной во имя спасения своих отпрысков, был вынужден отправиться по просьбе Фридриха в августинский монастырь. Спасение святых отцов уже никак нельзя было трактовать, как вмешательство врага Господа. Теперь уже никто не сможет прошептать, что вот идет посланник сатаны, и сила его от нечистого. Не сможет… А скорее сможет, лишь только пройдет время и слух преодолеет расстояние разума.
Но не это страшно. Страшно то, что прошло более месяца, и теперь Гудо в растерянности стоял посреди ярмарочной площади, не зная в какую сторону направить свой путь.
– Могу ли я поговорить с добрым господином?
Гудо даже вздрогнул от неожиданности. То ли от серого угла здания, то ли из камня мостовой вырос этот маленький человечек в неприятной для взгляда одежде. Собственно одежда этого мужчины почти не отличалась от одежд купца большого достатка. Но характерная остроконечная с шаром на верху шляпа желтого цвета и полоса того же цвета нашитая на камзол делали хорошее одеяние неприятным. Да и не в одежде конечно дело. Неприятие в ее хозяине.
– Только одно слово.
– Говори, еврей, – с трудом выдавил Гудо, и немало удивился силе своего отвращения к тем, кто был более призираем и несчастен, чем даже палач.
– Мы можем указать, куда направился тот человек, о котором ты спрашивал у многих.
– Ты мне скажешь, клянусь всеми теми, кто побывал в руках палача Гудо, – вспыхнул «господин в синих одеждах».
– Даже испытывать судьбу не буду. Скажу. Но… Позволит мне «господин в синих одеждах» сказать еще слово?
– Говори, – едва не задохнулся Гудо.
– В том городе уже никто не скажет тебе, куда он отправился дальше. А этого я не знаю пока и сам.
– Что ты желаешь от меня? – понимающе кивнул головой «господин в синих одеждах».
– Чудо. Всего лишь чудо. Моя жена. Мои дети. Мои соседи…
– Хорошо. Пошли.
Через несколько дней Гудо вкушал приятную пищу и пил превосходное вино. Он впервые позволил себе взять за лечение золотые монеты и не чувствовал угрызения совести. Он выполнил свою работу и не обидел христианина. А у этих, кого Господь наказал за распятие Христа рассеиванием по миру, денег много и не от пота они, а от ростовщичества и обмана. Золото пригодится. Еще неизвестно, сколько придется быть в пути. В полдень его путешествие продолжится. И от этого радостно на сердце. Так что можно и послушать этого Моисея. Или Иуду? Не все ли равно.
– Наше слово верное. Оно дорогого стоит. На нем и держимся. На нем и вера и братство наше во всех краях. Тем словом и вести тебя будем. Догонишь этого лекаря и его женщин…
Гудо недовольно что-то промычал. Моисей (или Иуда?) нагнул голову и боязливо огляделся. Дождавшись, что его «гость в синих одеждах» допил вино, хозяин дома осторожно продолжил:
125
Вакцину, эффективную против бубонной чумы, создал в начале XX века Владимир Хавкин из убитых температурой чумных палочек. Более эффективными являются живые вакцины, т. е. вакцины полученные из живых чумных палочек с использованием бактериофагов. Живую вакцину против чумы создала и испытала на себе в 1934 году Покровская Магдалина Петровна.