В малой трапезной, устроенной позади большого трапезного зала, все стены и даже потолок были расписаны фресками на темы, взятые из Библии и Евангелия. Только местами эти прекрасные настенные картины были опалены, соскоблены, а то и вовсе проступали обнаженные кирпичи. Массивные, почерневшие от времени, дубовые столы, чередовались с более светлыми и несколько шаткими столами из местной сосны. Напрочь отсутствовали привычные для монастырских трапезных семирожковые бронзовые масленые светильники. Их роль выполняли малые факелы, устроенные на деревянных колесах, поднятые на цепях над столами. Вместо широких лавок приходилось сидеть на узких досках, установленных на низких козлах.
Но все это с избытком возмещала парующая каша, сыр, разбавленное вино, молоко, финики и инжир. И все это настолько свежее и вкусное, что Гудо не удержался:
– Если бы Господу было угодно, устроить мою жизнь иначе, то…
– Ты бы не прочь проситься в обитель? – широко улыбнулся отец Александр.
Допив молоко, Гудо отер сразу же поданной монахом-трапезником льняной салфеткой изрядно отросшую клочкообразную бороду и развел руками.
– Ты же знаешь причины моего пути, и то, что я никогда не сойду с него.
Не выдержав неожиданно пристального взгляда огромных голубых глаз святого отца, Гудо почему-то виновато опять стал бродить взглядом по убожеству трапезной.
– Были времена, и эта трапезная вызывала восхищение у паломников и гостей лавры святого Афанасия. Великолепные яркие фрески, позолоченные светильники, серебряная посуда. Все это было от щедрости василевсов Византии, богатых граждан империи, и от подношений многих христиан, в том числе прибывавших с Запада. В каждом монастыре были свои библиотеки и библиотекари, скриптории* (помещение, где переписывались книги) и сокровищницы. А так же мастерские, в которых переплетались книги и одевались в драгоценные оклады. Мастерские для пошива одежды, для столярных работ, для ковки метала. В каждом монастыре была носокомия* (византийская больница) с очень знающими лекарями и с большим запасом лекарственных трав, мазей и снадобий. А еще были садовники, ремесленники и те, кто ухаживал за землей, садами и виноградниками. Все это было от Бога и от власти василевсов. Православная церковь долгие столетия была терпимой к людям другой веры. На просторах византийской империи иудеи могли исповедовать свою религию. И хотя им разрешалось жить только в определенном квартале Константинополя, но и там они имели свои церкви, а так же все гражданские права империи. В городе святого Константина было построено даже три мечети, в которых молились десятки тысяч мусульман. Византия во многом любопытная империя. Стены ее церквей стоят на фундаментах языческих храмов. А сами византийцы читают Гомера и других греческих поэтов не реже, чем святые писания. Сама же церковь православная наиболее из всех приближена к человеку и его жизни. Даже богослужения она позволяет на тех языках, на которых говорят люди. Во всей Европе католики проводят свои служения только на латыни. А многие ли простые люди в совершенстве владеют этим языком? Этот же язык служения католические проповедники силой вталкивают на те земли, куда протиснется их нога. Мы осуждаем, но не уничтожаем тех, кто несет искривления веры. Православие – вера добра и уважения! А еще скажу, что отцы ортодоксии[129], истинного учения, многое прощали и надеялись, что римские кардиналы одумаются и вернутся на путь истины. Но те натравили варваров норманнов на византийские земли, отправили своих миссионеров в славянские земли, начали исправлять даже символы веры. Они приняли, что Дух Святой исходит как от Отца, так и от Сына. Более того, легаты папы римского чтобы укрепить это заблуждение возложили на алтарь собора святой Софии отлучительную грамоту патриарху Михаилу и другим отцам церкви, кто выступил против такого низвержения истины. В ответ патриарх произнес анафему легатам. И вот уже триста лет церковь расколота на западную – католическую, и восточную – православную. А соответственно расколоты и христиане. В заблуждениях своих католические рыцари набросились на империю святого Константина и установили над ней свою власть. Почти шестьдесят лет они разоряли дворцы и церкви ортодоксальной веры. Страшно пострадали монастыри Святого Афона. Но только были изгнаны эти дьяволы, новая беда потрясла наши обители. Рыцари Запада, которые, наверное, тебе известны как проклятые каталонцы, осевшие сейчас в Афинах, вновь прошлись мечом и огнем по святым землям Афона. Ты воочию видишь их страшные труды. Тогда мы только могли молиться. Сейчас мы уже умеем защищаться…