– А! Эти пастухи в горах, – кивнул головой Гудо.
– Они наши глаза и уши. Кроме того, мы собрали лучших воинов из христиан Востока. Мы называем их сердары[130]. Они наши руки, в которых острые мечи. Теперь они очень успешно отражают нападения пиратов. В том числе и самых страшных – османских. Так что наша сила не только в молитвах. Нам нужны знающие и храбрые. А то, что ты вырос и возмужал в католической вере… Повторюсь, у нас одна вера, один Бог, только гордыня и глупость человеческая заставляют слабых видеть и слышать Его по-иному.
– Прости святой отец, но моя семья нуждается во мне во много крат больше, чем ваши монастыри и святые земли.
– Понимаю… Понимаю… – вздохнул отец Александр и умиротворяюще сложил руки ниже груди. – И все же! Как о тех зернах, что нужно сохранить?
– Возможно, Господь будет так милостив ко мне, что позволит вернуться на Святой Афон. И тогда… Хотя… Я видел несколько великолепных книг, в которых византийские лекари даже самому Гальчини могли бы кое-что посоветовать. В частности то, что не обязательно резать человека в его полном сознании. Его можно на время усыпить и обезболить. Для этого нужны семена белены, сок мандрагоры, опий, имбирь и шафран. Все это растереть с водой и давать вдыхать больному. И еще я кое-что узнал из книги великого византийского лекаря Феофраста. Это, что касается того снадобья из куропаточьей травы, квасцов, красной земли и кожуры граната. Этим можно утишить боль раны, наложив на нее эту мазь, и дав высохнуть. Мне и сейчас интересно – знал ли об этой Гальчини. Скорее знал. Но для него крики и стоны были приятной музыкой. Мне хотелось бы вернуться к вам с пользой… Например, написать книгу о том, как победить чуму. Но пока…
Отец Александр понимающе закивал головой. Он уже поднялся, но вдруг сел опять на скамью и звонко рассмеялся:
– Едва не забыл.
– Что отец Александр?
– Помнишь, мы в колодце говорили о чуде?
– Вернее о том, на какое чудо способен человек?
– Именно. Сам человек. И ты сказал…
– Я сказал, что могу сотворить чудо в понимании ваших монахов.
– И ты готов его совершить? – привстал и наклонился над столом отец Александр.
– Много времени это бы не заняло. Если… Если бы со мной был мой мешок с лекарскими инструментами, что оставил мне мэтр Гальчини. Там был тот прибор, что помог бы мне стать чудотворцем.
– Если бы ты смог его начертать… У нас есть мастера ювелиры, способные выполнить очень тонкую работу.
– Пусть будет так. Но после моей работы, я в тот же день уйду. И еще… Моя Грета.
– Она уйдет вместе с тобой.
– Хорошо. Но вряд ли у вас тот нужный металл, из которого были сделаны инструменты Гальчини. Но если найдется достаточно золота и серебра.
– Найдется.
И тут Гудо рассмеялся.
– Что сын мой? – насторожился отец Александр.
– Да вот к слову вспомнил о том чуде, на которое, ты говорил, способен. Это меня и рассмешило.
– Сын мой, ты не веришь, что афонский священник способен из «синего дьявола», из самого Шайтан-бея, сотворить «синего ангела»?
– Прости, святой отец, не верю в такое чудо. Тут ты немного… Самую малость… Преувеличил свои способности и возможности.
Отец Александр подморгнул и положил руку на широкое плечо своего гостя:
– Если бы только знал, в каких дружеских отношениях я с Господом…
И оба мужчины весело рассмеялись, но заметив, как на это мирское выражение чувств тут же из-за соседнего стола вышел монах-трапезник, предали лицам подобающее месту выражения.
Отец Александр подошел к узкому, как бойница, окну, и устало потянулся. В ограниченном пространстве отверстия в толстой каменной кладке невозможно было посмотреть прямо на восток, но молочная серость зарождающегося утра, допускала мысль того, что солнце уже приподнялось над краешком земли.
– Утро, – с выдохом сообщил отец Александр.
– Утро, – вяло ответил ему настоятель лавры святого Афанасия отец Сильвестр. – Да. Ты умеешь быть убедительным. Да, я давно не видел зарождения дня. Я слышу, ты опять наполняешь мою чашу вином?
– Верно, мой добрый друг. Уж прости за эти мирские слова, но они всегда просятся в благодарность за то, что ты так много сделал и для меня и для нашего святого дела. А вино… Вино в Библии упоминается четыреста пятьдесят раз. Однажды я это подсчитал. Значит оно одобрено… там, наверху! И святой Павел в одном из своих посланий советовал Тимофею поправить здоровье вином.
– Не думаю, что вино поможет моей болезни. Ведь моя болезнь старость, а от старости нет лекарств. А если еще старость омрачена слепотой…