Быстро отдышавшись, Гудо поднял маленького монаха, и положил его на стол:
– Я не всегда, но слишком часто выполняю свои обещания. Может ты не знаешь…
– Я знаю все о тебе, – тихо и очень невыразительно сказал маленький монах.
Гудо взглянул в лицо этого тщедушного телом неприметного человечка и строго спросил:
– Кто ты и что пришел сказать?
– Я отец Иеремий. Я все скажу, и не от того что ты мастер пыточного ремесла… Великий мастер! А оттого, что я и наш прот, отец Александр, искренне желают тебе помочь.
– Откуда ты знаешь, что я великий мастер?
– Я знаю не только это. Вот уже два года, как по поручению отца Александра, я пребываю в пределах Константинополя и внимательно слежу за всем, что может интересовать святогорских старцев и особенно отца Александра.
– Почему особенно отца Александра? – вскинул брови Гудо.
– Он наш прот. Прот земли афонской. Главный среди святогорских старцев.
– Главный! – воскликнул великий мастер пыток и почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. – Я уже знавал человека, что лез в мою душу в мрачных подвалах, очень похожих на ваш Афонский колодец-темницу. Что отец Александр? Он таков же? Кто он, отец Александр, которому я рассказал многое, как на исповеди? А по сути – на исповеди. Не от него ли твои знания обо мне? Человек он или… второй Гальчини?
– Нет! Нет! – поспешил заверить отец Иеремия. – Тайна исповеди священна. И никто, даже прот земли афонской, не смеет ее нарушить, даже при гибельных условиях для святого Афона. А знания мои оттого, что я многое проведал и со многими говорил здесь, в Константинополе. Еще я читал письма и переписку папских легатов со своим дьяволом-папой. А еще переписка бальи[150] с венецианским дожем… И многое другое.
– Пронырливые вы, святые отцы, – зло процедил сквозь зубы Гудо. – От вас не спрячешь тайны ни в бумагах, ни в душе. А я так проникся доверием к отцу Александру… Но это потом. Скажи мне сейчас, где моя Грета? И не испытывай на себе мое искусство палача.
Лицо отца Иеремия покрыли мелкие капли пота. Но после короткого раздумья он ответил:
– Случилось печальное, – посмотрев, как побледнело лицо палача, святой отец тут же замахал руками. – Нет! Нет! Ты не то подумал… Я и сам не знаю… Я знаю, что…
– Говори! – схватил маленькие ручки Гудо и сильно сжал их своими огромными лапищами.
– О-о-о-й! – вскрикнул отец Иеремий. – Все скажу. Все! Этот… Даут! Да, Даут! Он бежал из той хижины, где он находился. Он и девушку с собой потащил. Мы не знаем, где они.
– Я знаю, – уверенно произнес Гудо.
– Вот как?! – изумился святой отец. – И где же?
– В Константинополе. Он не вернется к своему повелителю без меня. Он знает, что мне нужно в Константинополе, и на собственную погибель решил меня не отпускать. Для этого ему и нужна Грета. Если он что-то сделает с моей милой Гретой, его ждет семь смертей, и каждая ужаснее предыдущей.
– Но прежде, его смерти желает отец Александр! – не сдержался святой отец, и тут же от отчаяния, что выдал важное, закрыл глаза.
– И от чего так? – нахмурился Гудо, поворачивая руки святого отца в суставах.
Не в силах выдержать боль отец Иеремий выкрикнул:
– Он при побеге убил инока Иоанна, брата нашего прота…
– Ты помнишь, что я тебе говорил?
– Не многое из того, что мне было приятно и полезно.
– Я говорил, что хотя и не всегда, но очень часто выполняю свои обещания.
Маленький монах тяжело вздохнул и посмотрел на тонкую веревку на своем запястье.
– Так вот, – продолжил Гудо. – Я тебя сейчас отвяжу от своей руки, но если ты отойдешь от меня более чем на три шага, я сломаю тебе ногу. Это легко.
– Верю, – кивнул головой отец Иеремий, и украдкой огляделся.
Несмотря на печальные времена, близость врагов, и неуверенность в завтрашнем дне, Константинополь все еще был весьма оживленным городом. Вернее первая половина дня, когда по привычке, выработанной за множество веков, коренные горожане шли на центральные улицы, площади и конечно на Акрополь и Форумы, за новостями, пищей и различными товарами.
Еще час-два и улицы станут пустеть. Тогда уже будет невозможно призвать на помощь, обратившись к сострадательным христианам. А главное, невозможно будет затеряться среди людей от этого проклятого палача. Еще оставалась надежда на городскую стражу, но… Но как объяснить ей не во вред святому делу и отцу Александру, что этот страшила в одеждах простолюдина должен избавить отца Иеремия от проклятой веревки и от самого своего присутствия. Причем (О, горе!), этот ужасный палач должен следовать за святым отцом, как щенок, и выполнять все его указания. Одно исключало другое – и освободиться, и не упускать из вида «господина в синих одеждах», как однажды назвал его прот земли афонской.