Он много путешествовал, поэтому трудно было засечь момент его появления и выяснить длительность пребывания в Париже. По некоторым данным, он был в Бейруте в штабе ООП во время рейда израильских коммандос. Одно из двух — либо эта информация была неверной, либо ему каким-то невероятным образом удалось скрыться.
Существовало мнение, что в январе 1973 года Будиа был в Мадриде в день убийства Баруха Когена[67]. Среди тех, кто несколько более рьяно, чем это полагалось, с точки зрения самого Будиа, интересовался его деятельностью, был сирийский журналист Хани Куда, трагически погибший. Работал ли Хани Куда на Мосад, так и осталось неизвестным.
В течение целого месяца, в мае, Авнер и его товарищи пытались выследить Будиа. И все безуспешно. «Ле Груп» в Париже ничего сообщить не могла. Авнер решил попытать счастья в Риме через Тони. (Одной из операций Будиа была диверсия в Триесте в компании «Трансальпино Ойл Пайплайн», во время которой восемнадцать человек были ранены, а убытки исчислялись миллионами долларов. Рассказывали, что это нападение Будиа осуществил сам. Помогали ему две женщины — француженка и уроженка Родезии. По словам Луи, Будиа снабжал взрывчаткой тот же грек, который продал Роберту бомбы в Афинах.) Во всяком случае, Авнер считал, что Будиа имеет связи с Италией и можно надеяться, что у Тони в Риме сведения о нем окажутся скорее, чем у Луи в Париже.
Но и Тони ничем помочь им не мог. Через несколько дней Авнер позвонил из Рима Луи.
— Есть новости? — спросил он француза, которого считал уже своим другом.
— Нет, — ответил Луи. — Но почему бы вам не приехать… Я знаю человека, который хочет познакомиться с вами.
— Когда именно? — спросил Авнер.
— На выходные, — ответил Луи. — Если вы этого хотите, конечно.
Это было в среду, и Авнер решил поехать в Париж на машине, которую взял напрокат. Летать он любил, но и от поездок на машине получал удовольствие. Кроме того, менять свои привычки стало для него делом обычным. Он рассчитывал, что за несколько дней пути отдохнет. Дорога, особенно в мае, вдоль итальянской и французской Ривьеры, была очень живописной. Он сможет остановиться в Женеве и заглянуть в банк, чтобы убедиться в том, что сумма денег на его персональном счету за это время выросла. Деньги как таковые не имели большого значения для Авнера. Но в последние месяцы он начал о них подумывать, особенно в связи с Шошаной. Он мечтал о том, что сможет ей купить, мечтал, подобно тому, как это делают все мужья, которых мучает совесть.
В Париже, например, он целые часы проводил у витрин «Бутик Даноаз» у авеню Гох, где были выставлены современные кухни. Они были очень хороши — эти высокие холодильники с морозилками, эти духовки, которые сами собой очищаются…
Даже в Америке такая кухня будет выглядеть вполне современной и Шошане краснеть за нее не придется.
Во время этой долгой поездки Авнер старался не сосредоточиваться на задачах своей миссии. Он стал обдумывать все, что довелось ему повидать за последние несколько лет. Одно сравнение итальянских дорог с французскими давало пищу для размышлений об особенностях характеров итальянцев и французов. Французы предпочитали опоясывать горы тонкой сетью дорог. Итальянцы — пробивали в них тоннели. На автостраде от Генуи до французской границы Авнер насчитал около пятидесяти таких тоннелей. Он думал о том, что не всегда жители городов вписываются в свой городской пейзаж, соответствуют окружающему их ландшафту и архитектуре. Для французов Париж действительно был городом французов. Об итальянцах, например, он этого сказать не мог. Они казались ему чужими в Риме. Это не значило, что Авнер не любил итальянцев. Совсем наоборот. Но в Италии ему бросался в глаза резкий контраст между величественной архитектурой и людьми, ночевавшими на улицах. Он вспомнил книгу об Индии, прочитанную в детстве. Там, в частности, рассказывалось о руинах великолепного города, построенного в джунглях много тысячелетий назад. Город по каким-то причинам был оставлен жителями, постепенно разрушался и в конце концов стал обиталищем обезьян. Однако, подумал Авнер не без сарказма, обезьяны не ездили на мотороллерах.
67
Ричард Дикон считает Будиа главным виновником гибели Баруха Когена. «Не прошло и часа, как он, Коген, был мертв: его убийцей стал человек, за которым он охотился, — Мохаммед Будиа» (см.: «Израильская секретная служба», с.256).
Другие авторы не в такой степени уверены в том, какую роль в этом деле сыграл Будиа. Остались неясными и причины, которые побудили Баруха Когена приехать в Испанию. Вообще говоря, в процессе противоборства террора и контртеррора агенты все время гоняются друг за другом. Однако нет никаких свидетельств в пользу того, что эти двое охотились друг за другом в день смерти Когена в январе 1973 г.