Голда Меир, разгневанная беспомощным поведением Крайского, вылетела в Вену, несмотря на протесты некоторых членов израильского кабинета министров, и безуспешно пыталась повлиять на австрийского канцлера. Все это происходило уже непосредственно перед началом войны. Террористы правильно рассчитали, что Крайский, будучи социалистом и к тому же евреем, пойдет на уступки скорее, чем кто-либо другой из европейских лидеров.
Все это составляло лишь надводную часть айсберга. Террористических акций меньшего масштаба или менее успешных было в этом году много, а главное — никто не знал, что скрывает этот айсберг под водой.
Установить, в какой степени деятельность группы Авнера повлияла на активность террористов, было невозможно. Можно было только гадать, насколько активнее были бы террористы, не будь уничтожены их девять лидеров. Объективность требовала признать, что и без этих девяти арабские террористы свои функции выполняли не так уж плохо и в сущности на их жизнеспособность это не повлияло.
Чудовищный дракон терроризма был жив и чувствовал себя уверенно. Одна за другой вырастали у него новые головы, иногда более страшные, чем те, которые они отсекли, — как в случае с Карлосом[71].
И еще одно обстоятельство усилило разочарование, которое испытывал Авнер. События, разыгравшиеся в июне 1973 года, подтвердили его и Карла опасения, что их группа не была единственной. Карл спрашивал об этом Эфраима еще в день первой с ним встречи.
В июне 1973 года бомбой, подложенной в машину, были убиты двое арабских террористов в Риме[72]. Авнер и его друзья не знали об этом до тех пор, пока не получили сведений от Тони, который предполагал, что это была их работа и недоумевал, почему на этот раз они не прибегли к его услугам. Чем он им не угодил? Так что даже многоопытный и хорошо информированный Тони на этот раз ошибся. Конечно, два террориста-араба могли быть убиты членами какой-нибудь враждовавшей с ними группировки, но ни Карл, ни Авнер в это не верили. Они только молча переглянулись — Авнер пожал плечами, а Карл нахмурился.
21 июля произошло трагическое событие, превратившее их подозрения в уверенность. В этот день в маленьком норвежском курортном городке Лиллехаммер израильские агенты стреляли в араба, предполагая, что это Али Хасан Саламэ. Араб был убит. Несколько человек из этой группы были сразу же арестованы норвежской полицией. Это было и само по себе скверно, но к тому же впоследствии выяснилось, что вместо Саламэ был убит марокканец по имени Ахмед Бучики, официант. Его буквально изрешетили пулями, когда он мирно прогуливался со своей беременной женой норвежкой. Бучики, который, по всей вероятности, никакого отношения к терроризму не имел, оказался тем самым совершенно ни в чем не повинным посторонним человеком, чью жизнь щадить и беречь призывал их Эфраим[73].
Авнера и его товарищей эти новости просто ошеломили. Их коллеги допустили ужасную ошибку и, кроме того, были задержаны и опознаны полицией, то есть одновременно они совершили два проступка, недопустимых в практике агентов. И то, и другое было серьезнейшим нарушением профессиональных норм поведения. Авнер и его товарищи именно этим и были удручены. Если бы эти ошибки совершили случайные люди, это было бы понятно, но их совершили их коллеги, прошедшие ту же школу, что и они сами.
То, что произошло в Лиллехаммере, заставило их впервые по-настоящему осознать, как легко что-нибудь упустить из вида. Газетные статьи, посвященные событиям в Норвегии, казались им похожими на предупреждение новичку-гонщику, который как бы наблюдает свою собственную первую аварию.
И с ними вполне могло произойти то же. Эти ребята прошли хорошую тренировку… В состав команды их включили после тщательной проверки. Драматизм ситуации состоял вовсе не в том, что им предстояло провести несколько лет в норвежских тюрьмах. Это, сравнительно со всем остальным, не такое уж большое зло. Главное — в течение каких-нибудь десяти минут они, по выражению Карла, превратились из героев — в ничто.
Это Авнера и его товарищей потрясло более всего.
Не нравилось им и существование других команд. Вероятно, они были несправедливы. Почему бы и нет? У них ведь не было монополии на уничтожение террористов. Никто им не обещал персональную лицензию на охоту за ними. И уж Эфраим тем более. Он просто сказал тогда Карлу, что на этот вопрос ответить не может. Это война. И генерал Цви Замир не гарантировал своим гостям особые привилегии — убивать столько монстров, сколько они пожелают.
71
Весной 1973 г. Авнер в роли сочувствующего организации Баадер-Майнхоф провел две ночи в одной из тайных квартир вместе с Карлосом. В этой квартире, расположенной на Левом берегу Сены, встречались самые разные люди: хиппи, личности без определенных занятий, вовлеченные в террористические акции, случайные попутчики движения. Они приходили и уходили, некоторые целыми днями валялись на полу. Никто никого ни о чем не спрашивал. В большинстве своем эти люди не были террористами. Авнеру довелось даже поболтать с Карлосом. Тучный венесуэлец, однако, никакого интереса у него не вызвал. Авнер принял его за анархиста, не представляющего для Израиля опасности. Похоже на то, что и Авнер не произвел впечатления на Карлоса.
72
Ричард Дикон в книге «Израильская секретная служба» приводит их имена: Абдель Хади Накаа и Абдель Хамид Шиби (с.262). По сведениям из других источников, взрыв этот не был делом рук агентов Мосада. Э. О’Балланс пишет: «Римская полиция посчитала, что причиной взрыва были два дефектных детонатора в машине, которая взорвалась на пьяцца Барберини» («Язык насилия», с.225). Итальянские власти всегда стремились побыстрее закрыть дела террористов, расценивая их действия как случайные происшествия. Применяя такую тактику, они не только экономили на трудоемких расследованиях, но и предупреждали дипломатические неурядицы. В то же время и террористы, и контртеррористы на Ближнем Востоке часто приписывали себе ответственность за случайные или целевые акты насилия, которые организовывала противная сторона.
По моим данным, террористы не имели никакого отношения к событиям в Риме в июне 1973 г. В то время они были убеждены, что эта акция — дело рук Мосада. Что в действительности произошло, мы можем так никогда и не узнать.
73
Информация Давида Б. Тиннина и Дага Кристенсена, как правило, значительно расходится с моей. Но в своей книге «Ударный отряд» они дают блестящее описание событий в Лиллехаммере. В их версии основные детали кажутся совершенно достоверными. Встречаются, правда, и подробности сомнительного свойства. Например, участие женщины-агента в покушении. По моим данным, это маловероятно (хотя этот факт приводят и другие авторы). Мои источники отвергают также версию о том, что глава Мосада генерал Цви Замир находился в Норвегии во время операции.