Не причины, породившие сопротивление палестинцев и даже не конечная цель, которую они ставили, уничтожили нравственные основы в их борьбе. Их уничтожили избранные ими методы. Однако внимание мировой общественности к себе им привлечь удалось.
Но в связи с исходом войны Судного дня борьба палестинцев осложнилась. Тем не менее военная победа Израиля впервые обнаружила и уязвимость Израиля. Это арабов удивило в большей степени, чем самих израильтян. Во всяком случае, в палестинском лагере в связи с этим возникли новые идеологические и тактические проблемы.
В расхождениях, существующих между двумя основными фракциями палестинского движения — «Аль-Фатахом» с Ясиром Арафатом во главе и Народным фронтом, возглавляемым Жоржем Хабашем, ничего нового не было. Но они углубились.
Обе фракции считали конечной целью своей борьбы уничтожение Израиля и установление на всем Ближнем Востоке социалистического строя в его арабском варианте. Но Арафат и Хабаш никогда не могли прийти к соглашению ни в вопросах тактики, ни в оценке важности тех или иных задач.
Доктор Хабаш был в первую очередь марксистом-ленинцев и лишь во вторую — арабским националистом. Он рассматривал палестинское движение как составную часть общей борьбы за установление панарабского марксистского правительства, направленного против империализма. Арафат же прежде всего был палестинским патриотом и видел главную задачу в освобождении Палестины. Позднее, после освобождения Палестины, считал он, наступит период так называемого освобождения человека. Многочисленные небольшие фракции в составе ООП самостоятельно определили свое отношение к группе «Аль-Фатах» и к Фронту освобождения. Однако общее руководство «Аль-Фатахом» оставалось в руках Арафата.
В Израиле отношение к Арафату было двойственным. Официально ООП в Израиле не признают даже как наиболее умеренную организацию, так же как ООП не признает Израиль. Некоторые политические деятели в Израиле предполагали, что с палестинским лидером типа Арафата все-таки какое-то соглашение может оказаться возможным. Другие считали, что Арафат не более умеренный, чем самые воинственно настроенные террористы.
Авнер и его партнеры, вообще редко обсуждавшие политические проблемы, этот вопрос обсуждали не раз, их взгляды разделились. Стив, Роберт и Ганс категорически не доверяли Арафату. Карл их пессимизм не разделял. Авнер занимал промежуточную позицию. Уверен он был в одном — Саламэ, стратег арафатовский группы «Черный сентябрь, — должен быть ликвидирован.
В палестинской организации Саламэ был известен под именем Абу Хасан. Он был состоятельным человеком. Образование получил в Сорбонне. Будучи дальним родственником Арафата, он в отличие от него был, по слухам, очень хорош собой и пользовался большим успехом у женщин. Саламэ принадлежал к палестинской аристократии. Его отец, шейх Саламэ, был активным борцом арабского сопротивления задолго до создания Израиля. Старший Саламэ участвовал в рейдах на еврейские поселения в Палестине еще до того, как Али Хасан родился. В 1948 году он погиб от взрыва бомбы Хаганы[75].
Саламэ, воспитанный отцом в соответствующем духе, естественно, принял участие в вооруженной борьбе. Но в силу своего происхождения он меньше, чем другие лидеры террористов, симпатизировал марксистским фракциям в палестинской организации. Это не означало, что он с ними не сотрудничал, когда дело касалось интересов палестинского движения. В Париже одним из его ближайших сообщников был марксист Мохаммед Будиа, который, как предполагали, с пятидесятых годов был коммунистом. Саламэ сотрудничал и с людьми самого правого толка, например, с организатором неонацистов в Швейцарии, который вел в Европе финансовые дела палестинцев, точно так же как во время войны делал это для нацистов[76].
Авнеру и его друзьям вопрос о поимке Саламэ казался более важным, чем все, что они делали до сих пор. Во-первых, он шел в их списке под номером один. Кроме того, в Израиле считали, что именно он был ответственен за убийство спортсменов в Мюнхене. Уверенности в том, что эту идею выдвинул Саламэ, быть не могло, но у Мосада было достаточно данных, свидетельствующих о том, что план операции и координация действий участников принадлежали ему. Таким образом, само понятие «террорист» ассоциировалось с именем Саламэ. В акциях, совершенных контртеррористами, так же, как и в акциях террористов, военные соображения часто уступали место чисто символическим представлениям: в таком контексте убийство Саламэ приобретало особый смысл, становясь как бы актом захвата знамени противника.
75
Хагана — организация еврейской самозащиты в Палестине, которая действовала в период, предшествующий образованию Израиля. В те годы отец Саламэ снискал известность такими действиями, как убийство арабского бизнесмена Ахмеда Латифа на главной улице Яффы. Труп убитого он затем многократно извлекал из могилы и оставлял на улице. Это должно было служить грозным предупреждением всем, кто захочет сотрудничать с евреями. «Предатель просто получил по заслугам, — комментировали приверженцы старшего Саламэ, обращаясь к прохожим. — Пусть гниет здесь, пусть собаки сожрут его труп». (См.: Бар-Зохар «Шпионы в Земле обетованной».
76
По этому поводу см.: Клэр Стерлинг «Сеть террора», с.118-119.
Существует предположение, что Саламэ сотрудничал не только с коммунистами и неонацистами, но и с ЦРУ, особенно в последние годы, когда возглавлял разведывательную службу «Аль-Фатаха» (см. об этом статью Дэвида Игнатиуса). Однако маловероятно, чтобы Саламэ был когда-нибудь агентом ЦРУ, но в отдельных операциях ЦРУ могло его использовать. Возможно, также, что, будучи достаточно образованным и ловким человеком, Саламэ пытался защитить себя от преследований израильских агентов, оказывая время от времени услуги ЦРУ или американским дипломатам. Не может быть сомнений в том, что эти услуги, связанные с Ближним Востоком, зачастую были просто неоценимы. Можно далее предположить, что американцы, желая отблагодарить Саламэ, иногда могли предупреждать его о грозящей ему со стороны Мосада опасности. Обо всем этом, однако, говорить можно только предположительно.