О происшествии в церкви, независимо от того, чем оно закончится, швейцарские власти могут и не узнать. Служители церквей в течение уже многих лет использовались и левыми, и правыми экстремистами, получая поддержку в своей борьбе за «справедливое» дело. Часто это происходило без ведома и одобрения высшего духовенства. Однако и в этой среде находились люди, принимавшие непосредственное участие в тайной войне. Так, например, один из епископов был вскоре после событий в Гларусе арестован за контрабандный провоз оружия для ООП из Ливана в Иерусалим. В большинстве случаев эта помощь оказывалась не из меркантильных соображений, а носила вполне выраженный идеологический характер, то есть делалась из моральных побуждений. Некоторые религиозные деятели по малопонятным психологическим соображениям были очень чувствительны к пропаганде экстремистских идей националистического, фашистского и марксистского толка[77].
Возможно, что Саламэ пользуется услугами одного из них. Тогда можно рассчитывать на то, что патер не будет заинтересован в разглашении того, что произошло в его церкви. Если ликвидация террористов не состоится, то они, естественно, и сами будут стараться о том, чтобы не привлекать к этому делу полицию. Во всяком случае до того момента, пока благополучно не покинут страну.
Машины остановились по обе стороны от площади. Уже темнело. Авнер, Стив и Ганс вышли, Роберт проскользнул на переднее сиденье. Он должен был ждать с включенным мотором. Карл, тоже с включенным мотором, ждал в другой машине примерно в ста метрах от них.
В церковь вошел только Ганс. Авнер и Стив остались снаружи, изображая туристов, которые торопятся успеть сделать последние снимки. Судя по расписанию, вывешенному на дверях главного входа, последние из прихожан должны были вскоре покинуть церковь, но маленькая боковая дверь тем не менее останется незапертой. В церкви никого, кроме террористов, не будет. Таково во всяком случае было их предположение. Пока что все шло по плану. Минут через двадцать, смешанная группа посетителей, прихожан и туристов, около тридцати человек, стала покидать церковь. Последним вышел Ганс. Он приветливо кивнул служке, который запирал дверь.
— Видел двоих арабов, — коротко сообщил он. — Молодых, в черных свитерах. По всей вероятности, телохранителей, но не вооруженных, насколько я мог судить. Они шли по проходу, а затем свернули в комнату направо. Один из них нес поднос, покрытый белой салфеткой.
— Ты уверен, что это были арабы? — спросил Авнер, хотя понимал, что Ганс вряд ли может в этом ошибиться.
Ганс пожал плечами.
— Они говорили между собой по-арабски, — сказал он. — Достаточно громко. Так, точно были у себя дома.
— Пошли! — сказал Авнер, протягивая фотокамеру через открытое окно машины Роберту.
Он быстро взбежал по ступенькам главного входа. Стив шел за ним следом. Ганс — чуть отстав. В плане было предусмотрено, что Авнер и Стив атакуют, а Ганс остается у главного входа внутри церкви, чтобы никто посторонний не мог в нее войти. Кроме того, в случае необходимости он прикроет их отступление, но стрелять будет лишь в крайнем случае.
В церкви было темно. Пройти по каменному полу бесшумно Авнер даже и не пытался. До библиотеки или приемной было не более десяти шагов. Через четыре секунды с пистолетами в руках они уже были у ее дверей. Толкнули дверь — с пистолетами наготове.
Трое, а не двое арабов сидели за большим столом и ели. Замеченный ранее Гансом поднос с сыром, молоком, булочками и фруктами стоял на столе.
Книги и рукописи были отодвинуты в сторону и на освободившемся месте лежал автомат Калашникова. Из-под белой салфетки перед арабом, сидящим ближе всех к двери, высовывалась рукоять пистолета. По торчавшему ушку можно было сказать, что это модель Токарева, по-видимому «Токарев-9», очень популярный в арабских странах. И следующее, что заметил Авнер, — была рука молодого араба, хватающая пистолет.
Стив открыл огонь, выстрелив дважды. И еще раз дважды. Пистолет Авнера был нацелен на другого араба, сидящего, напротив. Долей секунды позже он выстрелил. Но Авнер не видел его, потому что смотрел на первого араба. Однако не стрелять было невозможно. Упусти он момент, и могло оказаться слишком поздно. Рисковать было нельзя. Авнер выстрелил дважды. Второй араб упал между столом и стулом. Возможно, что стрелять в третьего и не стоило. Но у них не было времени на размышления. Этот третий находился рядом с автоматом Калашникова. Он вскочил с места, когда Авнер и Стив показались в дверях, но не схватил автомат, а поднял руки над головой. Оба — и Авнер, и Стив — это заметили. Именно поэтому они прежде всего занялись двумя другими арабами.
77
Иларион Капуччи, католический епископ в Иерусалиме, занимался контрабандой оружия для ООП. В июле 1974 г. он был арестован и впоследствии приговорен израильским судом к двенадцати годам заключения. Мосаду было известно, чем занимался Капуччи еще до того, как он был пойман с поличным. Капуччи никаких аргументов в свою защиту не выдвинул. Он ссылался только на свою «дипломатическую неприкосновенность» и отрицал юрисдикцию израильского суда.
Ни одна церковь — протестантская, католическая или православная — не смогла противостоять советскому влиянию, которое становилось возможным благодаря своеобразному альянсу религии с марксизмом.