— Мы действовали в точности, как террористы.
Ни Авнер, ни Стив спорить с этим не стали[85].
В течение следующей недели они, один за другим, покидали Мадрид, возвращаясь во Франкфурт.
Так же, как тогда, после Гларуса, в печати не появилось никаких упоминаний о случае в Тарифе. Может быть, об этом писали испанские или швейцарские газеты? Но было похоже, что и там об этих фактах решено было умолчать[86].
Террористы тоже стараются не привлекать к себе внимания. Так что разоблачений опасаться не приходилось. Почти. По истечении нескольких дней после того, как они покинули Испанию, можно было и вовсе успокоиться.
Понятия «провал» или «бесчестье» были не совсем точными. Считали ли они себя виноватыми? Думать об этом не имело смысла.
Они считали, что их покинула удача. Как и большинство солдат, они были людьми суеверными. Кроме того, чувствовали себя уязвлёнными.
Люди, которым долгое время сопутствовала удача, тяжело переживают свои потери, будь то профессиональный успех, любовь женщин или воинские почести. У них возникает ощущение обиды и состояние подавленности. Под сомнением оказываются все прежние ценности и верования.
В таком состоянии Авнер был в течение довольно долгого времени, страдая после гибели Карла, потом после гибели Роберта, но в особенности после событий в Тарифе. То же, хоть и в меньшей степени, происходило со Стивом. И вот теперь настала очередь Ганса. Он был совершенно подавлен. Болтливым он никогда не был, но теперь бывали дни, когда Ганс вообще не произносил за весь день ни слова.
Авнера беспокоило его состояние. Работал Ганс так же методично и аккуратно, как прежде, но как бы по инерции, без интереса. У Авнера было впечатление, что Ганса грызли сомнения. Но стоило с ним заговорить на эту тему, как выяснялось, что он и слышать не хочет о том, чтобы отказаться от их миссии. Вопроса этого они, правда, всерьез больше не касались. Считалось, что он уже решен — они работают до тех пор, пока не истратят все деньги. Однажды, когда Авнер поинтересовался самочувствием Ганса, тот, сжав зубы, ответил:
— Послушай, говорить больше не о чем. Мы решили продолжать. Так что давай этим и заниматься.
У них оставалось еще несколько недель, и они старались успеть хоть что-нибудь сделать. Но все было безрезультатно. Никакой мало-мальски интересной информации. Ничего, на что стоило бы расходовать оставшиеся деньги.
При этом Ганс настаивал на экономии. Он боялся, что они останутся без денег как раз в тот момент, когда возникнет благоприятная для операции ситуация. Это было разумно. Как бы они выглядели, если бы им пришлось отказаться от поимки Саламэ только потому, что не хватило денег? Однако узнать что-нибудь о Саламэ им не удавалось — ни через их собственных осведомителей, ни через Луи, ни через Тони, ни даже через «папа́». Легче было бы взяться за других террористов.
В 1974 году активность террористов в Европе резко выросла. Акции их были успешны, в особенности организации «Национальная молодежная группа освобождения Палестины», которую поддерживал ливийский полковник Каддафи. Руководил этой организацией сначала Ахмед аль-Гафур, а позднее Абу Нидал. В ее состав входили террористы, считавшие, что «Черный сентябрь» и Народный фронт недостаточно активны в своей террористической деятельности. (Аль-Гафур был впоследствии захвачен группой Абу Иада из организации «Черный сентябрь» и, видимо, казнен.)
В 1974 году «Национальная молодежная группа» осуществила три успешных нападения на авиалайнеры. 8 октября они взорвали над Эгейским морем самолет авиакомпании Ти-дабл-ю-эй, летевший из Тель-Авива в Афины. Восемьдесят восемь человек погибли[87]. За три недели до этого, 15 сентября, террористы бросили ручную гранату в помещение «Ле Дрэгстор» на Елисейских Полях в Париже. Результат: двое убитых и двенадцать раненых. Это была совместная операция Народного фронта и японской «Красной армии». Руководил ею Карлос Шакал.
Тот самый Карлос, который заменил убитого группой Авнера Будиа. Поэтому за его действия они чувствовали себя в какой-то степени ответственными. Ничего не поделаешь. Его в списке не было. Абу Нидала тоже. Они не могли просить у Эфраима разрешения на новые операции после того, как их первоначальная миссия была аннулирована. Без разрешения действовать было нельзя. Им не найти оправданий. Единственное, что оставалось — выследить тех, кто был им поручен. В особенности Саламэ.
Если бы только им удалось его найти! Но не было никаких указаний на то, что Саламэ собирается в Европу.
85
Психологические нарушения неизбежно возникают в тех случаях, когда ради обеспечения безопасности группы, выполняющей ответственную миссию, приходится ее изолировать. Само собой разумеется, что шансов быть обнаруженными меньше, когда каналы связи закрыты. И более того, полная автономия, как правило, способствует большей эффективности в профессиональной деятельности.
С другой стороны, в такой обстановке у агентов может легко появиться ощущение неуверенности в себе, особенно в трудные минуты, когда они испытывают потребность в квалифицированной помощи.
История секретных операций коммандос пестрит сведениями об эпизодах психологической подавленности, мучительных сомнений, связанных с чувством неполноценности у многих из них. Бывает, разумеется, что для сомнений имеются реальные основания. Но немало случаев, когда агенты действуют совершенно правильно и тем не менее мучаются от неуверенности в своих силах.
86
В испанской прессе мне не удалось найти сообщений об этом инциденте. Получить информацию непосредственно у официальных лиц не представлялось (по соображениям безопасности) возможным, точно так же как после событий в Гларусе. Из моих источников мне удалось получить сведения только при условии, что ни полиция, ни служба безопасности не смогут их использовать. Излагая этот материал, я могу говорить лишь о полном доверии к моим источникам, надежность которых была неоднократно доказана.
87
Эта акция, как и акция 17 декабря 1973 г., когда под руководством Абу Нидала был уничтожен самолет авиакомпании «Пан Америкен» в Риме (погибло тридцать два пассажира), продемонстрировала его роль в движении террористов. На счету Нидала оказалось больше человеческих жертв, чем у кого бы то ни было из террористов. Абу Нидал, вышедший из группы «Черный сентябрь», и Ясир Арафат вынесли друг другу смертные приговоры. Ни один из этих «приговоров» приведен в исполнение не был. В 1983 г., когда в Португалии был убит один из ближайших помощников Арафата доктор Исам Сартави, западная пресса посчитала Абу Нидала ответственным за это преступление. Арафат, однако, обвинил в этом убийстве израильскую разведку.