Роберт протянул руку и нажал выключатель.
Вспыхнувший внезапно свет, не слишком яркий, не смутил этого человека. Он не замедлил своего шага и не остановился. Он не испугался. Он даже не вздрогнул, только посмотрел на них и, казалось, несколько удивился, но посчитал, что к нему эти люди никакого отношения не имеют.
Роберт спросил по-английски: «Вы Ваель Звайтер?»
Вопрос был задан формальности ради. С того момента, как зажегся свет, оба агента узнали его — стройного палестинского поэта, который в течение многих лет был представителем ООП в Риме. Они изучили его фотографии во всех деталях. Его официальную биографию они знали наизусть: возраст — около сорока, место рождения — город Шхем на Западном берегу Иордана. Литератор, пользующийся известностью в левых интеллектуальных кругах. Очень беден, меняет одну скромную работу на другую, одну скромную квартиру на другую. В настоящее время работает переводчиком в ливийском посольстве в Риме. Скрытен.
Они знали о нем все — даже его любовницу, немолодую тяжеловатую женщину, хорошо одевавшуюся и предпочитавшую проводить отпуск в Советском Союзе. Ничего предосудительного в этом еще не было, как не было ничего предосудительного и в том, что его младший брат был выслан из Германии после трагедии в Мюнхене. Нельзя было считать большим преступлением и выражение патриотических чувств в его статьях и поэзии или стремление продвинуть произведения других патриотически настроенных арабов, например, сирийского поэта Низара Кабани, который воспевал «Аль-Фатах» в таких выражениях: «Только пули, а не терпение, откроют путь к освобождению». Это были настроения, достаточно широко распространенные даже в среде западных интеллектуалов, новых левых. Или в среде старых левых. Или, если на то пошло, и среди старых правых. Нет, в этом еще не было преступления.
Звайтер, кстати, был кузеном Арафата, хотя даже Мосаду в то время это было неизвестно.
Но и это преступлением не было.
Причина, по которой его имя появилось под номером четыре в списке Эфраима, была в другом. У Мосада были доказательства, что Ваель Звайтер был одним из главных организаторов и координаторов терроризма в Европе. По данным Мосада, он был ответственен за захват палестинцами самолета авиакомпании «Эль-Ал» на пути из Рима в Алжир в 1968 году — захват, положивший начало террористическим выступлениям. Мосаду было известно, что Звайтер делал не только современные переводы «Тысяча и одной ночи», но и попытки в 1972 году взорвать еще один лайнер «Эль-Ала», вылетевший из Рима. Бомба была подложена в проигрыватель, который доставили на самолет под видом подарка от одной английской дамы[27].
— Вы Ваель Звайтер — голос Роберта звучал ненавязчиво, даже вежливо. Еще какое-то мгновение Звайтер мог ничего худого не заподозрить. В руках у Авнера и Роберта оружия не было.
«Вынимайте оружие только тогда, когда решили стрелять, — учил их старый инструктор. А стрелять было нельзя, пока личность обвиняемого не будет установлена в точности. «Вы должны знать его, как родного брата, — говорил Эфраим. — Пусть он сам себя назовет».
И Звайтер уже собирался это сделать. Глазами, движением головы он еще прежде слов ответил на вопрос Роберта. И вдруг какое-то предчувствие, осторожность взяли в нем верх. Позднее Авнер много размышлял над тем, что именно в какую-то долю секунды заставило Звайтера ощутить, что он в смертельной опасности.
— Нет!
Авнер и Роберт двинулись одновременно. Полшага назад правой ногой, колени согнуты в боевом положении. Правая рука прижата к телу, пола куртки откинута назад, пальцы согнуты так, чтобы сразу схватить рукоятку револьвера. Левая рука ладонью вниз описывает полукруг над правой, которая уже держит «беретту». Курок, оттянутый назад, тут же устремляется вперед. Первая очередь из обоймы подана в затвор. Все сделано точно так, как Авнер делал это тысячи раз на уроках Дэйва.
У Звайтера была лишь секунда, чтобы выстрелить первым, если, конечно, помимо продуктовой сумки, у него есть оружие. Авнер и Роберт выполнили мосадовский прием, рассчитанный на то, чтобы риск был сведен к нулю, чтобы оружие появлялось в руке лишь тогда, когда они решили стрелять. После этого — все, никаких предупреждений, ни малейшего промедления! «Как только ты извлек оружие, — стреляй! — не раз повторял старик Дэйв. — А если ты уж стреляешь, то должен убить».
Ваель Звайтер к этому подготовлен не был. Если полученная о нем информация верна, то он не вооружен. Никаких телохранителей, никакого оружия. Звайтер полностью полагался на то, что он так затаился, так спрятался, что бояться ему нечего. Нищий поэт. Безопасный интеллектуал. Перемещенное лицо, бездомный эмигрант, переводчик, выражающий вполне естественное сочувствие делу своего народа. Человек, который даже не в состоянии оплатить свои телефонные счета. Человек, который носит домой свой ужин в продуктовой сумке.
27
Этот эпизод описан в кн. Кристофера Добсона и Рональда Пейна «Террористы». Авторы утверждают, что итальянцы, чтобы избежать неприятной необходимости судить палестинских террористов, назвавшихся Ахмедом Заидом и Эднаном Али Хасаном, освободили их «условно» на том основании, что их бомбы «было бы недостаточно для уничтожения самолета» (с.132). И не только итальянцы так поступали. Эдгар О’Балланс в кн. «Язык насилия» приводит слова министра обороны Израиля Моше Даяна, сказанные им в 1973 г.: «Из арестованных ста десяти террористов, семьдесят были вскоре отпущены на свободу. Мы не знаем ни сколько денег было на это истрачено, ни какие соглашения, официальные или тайные, заключили правительства с террористами» (с.185). Даян, как впоследствии выяснилось, был совершенно прав.
Альдо Моро, который в 1978 г. был захвачен «Красными бригадами», писал, обращаясь к правительству: «Свобода была дарована палестинцам, чтобы не подвергать страну реальному риску возмездия с их стороны. И не однажды, а во многих случаях палестинцев освобождали под тем или иным предлогом. Тактика эта стала общепринятой». Моро писал все это, умоляя итальянское правительство спасти ему жизнь, выпустив из тюрьмы террористов, членов «Красных бригад». Так или иначе, но прецеденты такого рода были: итальянское правительство освобождало террористов. В 1978 г., однако, оно от этого отказалось, и Моро был убит (цит. по кн.: Клэр Стерлинг «Сеть террора», с.265-266).