Существовало множество обстоятельств, которые позволяют ответить на вопрос, почему большинство либерально настроенных комментаторов и политических деятелей на Западе отказывались до конца семидесятых годов допустить возможность участия Советского Союза в террористической деятельности.
Во-первых, в шестидесятые годы, принятые на вооружение террористами цели и идеи, повсеместно находили сочувствие. В некоторых случаях такое сочувствие было даже оправданным.
Несмотря на то что в огромном большинстве люди на Западе не одобряли терроризм, то есть его тактику, — убийства, ограбления, угон самолетов, похищение людей, — многие считали, что насилие совершается отдельными фанатиками, людьми неустойчивыми и незрелыми.
Во-вторых, Советский Союз в своих официальных заявлениях обычно либо осуждал, либо, по крайней мере, не одобрял терроризм. Советский министр иностранных дел Громыко в выступлении на Генеральной Ассамблее Объединенных Наций сказал, что невозможно простить акты террора, осуществляемые некоторыми элементами в палестинском движении, акты, подобные тому, например, который привел к трагическим событиям в Мюнхене[32].
Советологи могут с некоторым правом утверждать, что между анархистами и ортодоксальными коммунистами существует вполне ощутимая пропасть. Коммунисты называют анархистов «мелкобуржуазными романтиками», которые только задерживают наступление победы пролетариата. Некоторые террористические группы тоже иногда позволяли себе высказываться против «советского империализма» и «западного колониализма». Однако при всех своих антисоветских настроениях они никогда не решались подтвердить свои слова в адрес СССР какими-нибудь действиями[33].
В-третьих, растущее с невероятной быстротой террористическое движение в Европе, Америке, в странах «третьего мира» и на Ближнем Востоке представляло собой такое хаотическое нагромождение противоречивых и нелогичных философских построений, что трудно было даже вообразить себе, что все это исходило из одного какого-нибудь источника.
Тут и религиозные фанатики, и ультранационалисты, марксисты и квазимарксисты всех оттенков, противники авторитарной власти и антиимпериалисты.
Никто из них, однако, не высказывал недовольства откровенным авторитарным режимом или империализмом в странах коммунистического блока. Члены организаций, называющих себя «коммунистическими», проповедовали идеи, которые в Советском Союзе квалифицировались как «левоуклонистские». Их авторы быстрехонько угодили бы там в психиатрические больницы, а то и куда-нибудь похуже. Более того, эти группы к своим идеологическим разногласиям относились столь серьезно, что тратили не меньше времени на стрельбу друг в друга и взрывы, чем на террористические акции, направленные против населения и правительств Запада.
Советский блок, а в прошлом и китайское коммунистическое правительство, которые организовывали, тренировали, вооружали и частично финансировали террористов, мало интересовались их повседневной деятельностью. Особенности их идеологии и то, соответствует ли она коммунистической доктрине, были безразличны тем, кто стоял за спиной террористов. От них требовали соблюдения партийных принципов. Советские органы безопасности использовали террористов для того, чтобы разрушать и дестабилизировать западные демократии. Кремль был равнодушен к тому, какие именно для этого применялись способы и какими идеологическими воззрениями террористы руководствовались. Единственное, чему придавалось значение, это степени воинственности.
Играла роль и ответная реакция демократических правительств. Удавалось ли, например, террористам спровоцировать их на действия столь же разрушительной силы. Идея заключалась в том, что террористы должны были вызывать и даже искусственно создавать ситуации, чреватые репрессиями против них же, для того чтобы впоследствии с этими репрессиями бороться.
33
По этому поводу можно привести слова профессора Гарвардского университета, историка Ричарда Пайпса: «Меня всегда поражало, что террористы, среди которых много анархистов, ненавидящих Советский Союз не меньше, чем западные капиталистические страны, никогда не устраивали диверсий в Советском Союзе. Это может означать только одно — русские действительно контролируют все эти движения». (См. Доклад в Институте Джонатана, с.14).