Обсудив происшедшее с другим агентом, он решил написать рапорт. Его коллега заверил Авнера, что и он упомянет в своем докладе об инциденте. В конце концов, это было прямой их обязанностью. Может быть, их начальник нуждался в консультации врача?
Авнеру пришло даже в голову, что, возможно, все это — тест, специально для него подготовленный. Начальство хотело выяснить, станет ли он в такой ситуации скрывать происшедшее из чувства ложной солидарности или из страха. Но на этом они его не подловят, решил он.
Когда через месяц он вернулся в Тель-Авив, ему, к величайшему его изумлению, предложили явиться в отдел, ведающий личными делами агентов. Там его ждали трое мужчин. Вид у них был недовольный. Типичные галицийцы, — подумал Авнер.
— В этой вашей бумажке содержатся очень серьезные, но необоснованные обвинения, — сказал один из них, передавая Авнеру через стол его рапорт. — Мы советуем вам взять свои слова назад.
Авнер был потрясен.
— О чем вы говорите? Это же в действительности произошло. Загляните в доклад второго агента.
— Мы уже заглянули, — уверенно сказал галициец. — Там не содержится никаких указаний на инцидент, описанный вами. Может быть, это просто плод вашего воображения?
— Даже если это и не так, — сказал второй, — посмотрите на случившееся с другой точки зрения. Человек, о котором вы писали, сделал для Израиля очень много. Вы еще лежали в мокрых пеленках, когда он уже имел право называться героем. Сейчас до ухода на пенсию ему остался год. Ваше заявление может иметь неприятные для него последствия. А вы сами, кстати… Ведь и вы не совершенство! Мы можем показать вам его донесение, касающееся вас.
— Я думаю, — сказал третий, — в этом нет надобности. Допустим, вы просто не сошлись характерами. Давайте предадим забвению и его доклад, и ваш. Я думаю, это всех устроит.
В разговоре с Авнером они выбрали неправильный тон. Все это живо напомнило ему порядки в кибуце. Галицийцы горой стоят за галицийцев. Он встал.
— Мой доклад у вас, — сказал Авнер. — Меня не интересует, какие еще у вас имеются материалы. А о чем вы хотите забыть и что помнить, — это ваше дело. У вас есть ко мне еще какие-нибудь вопросы?
Ответа не последовало, и Авнер ушел, сжимая от злости кулаки. Никто и никогда об этом инциденте больше не упоминал, но неприятный осадок остался надолго.
Через восемь месяцев, когда он вновь приехал по заданию в Афины, к его радости, резидентом Мосада был уже другой человек.
Теперь, спустя два года, Авнер несколько иначе видел так возмутившее его тогда происшествие. Сейчас он приехал в Афины после своего незаконного пребывания в Израиле. Это дало ему кое-какой новый опыт, и он понимал, что сегодня отнесся бы с большей терпимостью к поведению резидента. Вполне вероятно даже, что он не написал бы свой рапорт.
Карл позвонил сразу. И позвонил не из Франкфурта, а из Никозии. Он и Ганс прибыли туда днем раньше и вели наблюдение за аль-Широм.
Луи сообщил, что аль-Шир появился на Кипре почти сразу после того, как Авнер уехал в Израиль. Карл вместе с Гансом в отсутствие Авнера решил присоединиться к наблюдателям Луи, а Роберт отправился в Бельгию на встречу со своим другом, столь успешно конструировавшим бомбы. Роберт так или иначе хотел побывать в Бельгии, он был очень недоволен собой после опыта с телефоном Хамшари. Стив в это время был в Испании, пытаясь проверить кое-какие сведения о террористах.
Через несколько часов Авнер уже был в Никозии, в квартире, где жили Ганс и Карл. Они с удовольствием доложили Авнеру, что аль-Шир встречался с человеком, который, по всем данным, был резидентом КГБ на Кипре.
Решив отпраздновать приезд Авнера, они отправились в ресторан, оставив организатора террора аль-Шира на попечение наблюдателей из группы Луи. К несчастью, к тому времени, когда они закончили обед, аль-Шир покинул отель и отбыл в неизвестном направлении.
Им оставалось одно — вернуться во Франкфурт. На Кипре делать было нечего. В конце концов аль-Шир непременно опять прибудет на этот маленький остров в Средиземном море — опорную точку Советского Союза, откуда он собирался начать переделывать весь мир. Географическое положение острова чрезвычайно подходило для этого. Отсюда можно было раздувать пламя пожаров на Ближнем Востоке, не говоря уже о конфликтах между турками и греками[49].
Авнер не любил Кипр. Он мог прекрасно обойтись без всех этих красот Средиземноморья и потому с удовольствием предоставил людям Луи выслеживать аль-Шира в Никозии.
Поездка Стива в Испанию оказалась неудачной, и он тоже возвратился во Франкфурт. Приехал и Роберт. Как только они встретились, Роберт сказал Авнеру:
49
С начала 70-х годов в течение нескольких лет центр руководства КГБ действиями арабских террористов находился на Кипре.
Эдгар О’Балланс в книге «Язык насилия» цитирует слова президента Кипра Макариоса: «У Кипра — свои проблемы; мы вовсе не желаем, чтобы нашу территорию использовали как поле боя арабы и израильтяне» (с.194).
К моменту действий, описанных в моей книге, т. е. к 10 апреля 1973 г., на Кипре было уже совершено более полудюжины убийств и попыток угона самолётов как арабами, так и израильтянами.
В конце концов КГБ вынужден был переместить центр связи с террористами в Дамаск. Тем не менее сражения на территории Кипра разыгрывались по-прежнему. Возможно, это было связано с его географическим положением (см. Э. О’Балланс «Язык насилия» с.194). Один из самых страшных эпизодов произошел в феврале 1978 г. Палестинские коммандос» совершив убийство египетского издателя, приземлились в Никозии на захваченном ими кипрском лайнере. Египет отправил отряд коммандос на Кипр с целью захватить израильтян, но во время сражения пятнадцать египетских коммандос погибли. Некоторые исследователи считают, что это произошло из-за какой-то ошибки связистов.