— Вероятно ты прав, и мы это сделаем, но запомни — никогда не поддавайся давлению. В случае неудачи, никто никогда не признается, что оказывал на тебя давление. Скажут примерно так: «Да что вы? Мы и слова ему не сказали».
На этот раз группой, которую назначил Луи для наблюдения, руководила молодая женщина, ровесница Авнера. В первый раз он видел женщину в такой роли. Обычно женщины выполняли более простые обязанности — наблюдателей, экономок или соблазнительниц. Ему было известно, что женщины очень много делали на всех этапах сбора разведывательных данных. Не только в Израиле, но и среди террористов. Некоторые из них были широко известны. Например, Лейла Халед, Рима Аисса Тэннос и Тереза Халеш[54]. Но до настоящего времени Авнеру не приходилось работать с женщинами, занимающими более высокое положение.
Кэти великолепно справлялась со своими обязанностями. Стройная, с темными глазами и короткими темными волосами, она могла бы быть и внешне привлекательной, если бы не прикладывала столько усилий, чтобы выглядеть безвкусно и дурно одетой. Она явно получила хорошее образование, прекрасно владела французским и английским языками. Такое образование было обычным для женщин среднего класса в Квебеке. Авнер догадывался, что она была родом оттуда. По-видимому, Кэти, как и большинство ее сверстников по франко-канадскому университету, в шестидесятых годах примыкала к ФОКу — Фронту Освобождения Квебека. Может быть, сначала она была просто сочувствующей. Но постепенно, как Тони и Луи, отошла от политических дискуссий и дебатов.
Авнера занимал вопрос, были ли у Кэти какие-нибудь политические симпатии, или она действительно с этим покончила?
Почему Кэти занималась таким делом? Относительно мужчин у Авнера подобный вопрос бы не возник. Мужчины должны были зарабатывать на жизнь и вообще что-то делать. Это подчас и приводило к тому, что на свете появлялись самые странные профессии. Ведь и сам он стал агентом в общем по случайному стечению обстоятельств. Но женщина на подобной работе — это могло означать одно: сознательный выбор. Почему? У Авнера не было возможности разгадать эту загадку.
Кэти работала быстро, была надежным и вежливым помощником, часто смеялась, была на дружеской ноге с людьми из подполья. У нее была странная манера отвешивать поклон при рукопожатии, короткий и неловкий. Этим она напоминала какого-нибудь прусского офицера старой школы. Кэти разделяла смутную неприязнь, которую «папа́» испытывал к англичанам. Это выражалось в коротких репликах и случайных замечаниях. Трудно было не заметить насмешливого выражения ее лица, когда речь заходила о Джоффри Джексоне, британском после в Уругвае, которого местная террористическая группа «Тупаранос» держала заложником в течение восьми месяцев в так называемой народной тюрьме.
Похоже было на то, что Кэти испытывала некоторую симпатию ко всем патриотам вообще, то есть к людям, которые вели освободительную борьбу. Даже если они были по разные стороны баррикад, как, например, палестинцы и израильтяне. Ко всем прочим представителям человечества она ничего, кроме презрения не испытывала и называла их обычно ослами. Больше Авнеру ничего о ней узнать не удалось.
— За ним следить не трудно, — говорила Кэти Авнеру об аль-Кубаиси. — Он всегда около десяти часов проходит по рю Ройяль. В это время «ослов» там бывает очень немного.
Доктор Базиль аль-Кубаиси и в самом деле отличался постоянством в своих привычках. Профессор юриспруденции из Ирака, в свое время прочитавший курс лекций в Американском университете в Бейруте и, по данным Мосада, ставший с весны 1973 года энергичным организатором снабжения оружием Народного Фронта[55], он сам очень облегчил работу «Ле Груп». Прилетев впервые в Париж 9 марта, он затеял разговор с хорошенькой служащей аэропорта.
— Вы понимаете, я не принадлежу к числу богатых арабов, — сказал аль-Кубаиси девушке. — Я — обыкновенный турист, и мне нужен недорогой отель.
А девушка, между прочим, к своему скромному ежемесячному доходу прибавляла еще кое-какие суммы, получаемые от «папа́». Она рекомендовала аль-Кубаиси несколько недорогих отелей в центре Парижа (не имея представления о том, кто он такой) и, как обычно, сообщила о происшествии связному «Ле Груп». Простая проверка этих отелей позволила установить местопребывание аль-Кубаиси. Бригада Кэти могла начать за ним следить.
Отель, в котором поселился аль-Кубаиси, находился на рю де л’Аркад, узкой улице восемнадцатого арондисмана. Рю де л’Аркад связывает бульвар Малешерб с бульваром Осман и находится более чем в одной минуте ходьбы от начала рю Ройяль, где стоит одна из самых замечательных церквей Парижа — Мадлен. В этом месте сходятся несколько улиц, образуя букву «Y»: рю Ройяль (нижний отросток буквы) ведет к площади Конкорд, бульвар Малешерб (левое ответвление буквы) — к церкви св. Августина, не уступающей по красоте церкви Мадлен, и правое ответвление — бульвар Мадлен — доходит до здания Парижской оперы.
54
Тэннос и Халеш приобрели широкую известность скорее благодаря своей внешности, чем заслугам. Обе происходят из семей арабов-христиан, обе по профессии — медсестры. Совместно с двумя террористами Тэннос и Халеш захватили бельгийский самолет и заставили его лететь в Израиль. В обмен на заложников и самолет они потребовали освобождения из израильских тюрем заключенных-арабов. Израильские коммандос взяли самолет приступом, мужчины-террористы были убиты, а Тэннос и Халеш арестованы. Обе в 1972 г. были приговорены к пожизненному тюремному заключению в Израиле. Детально эта операция описана у Эдгара О’Балланса в книге «Язык насилия», с.110-116.
55
Из многих источников известно, что аль-Кубаиси был связан с Народным фронтом освобождения Палестины Жоржа Хабаша, а не с Ясиром Арафатом и группой «Аль-Фатах», а значит, с «Черным сентябрем». Мои данные с этими сведениями совпадают. Убийство в Мюнхене приписывается организации «Черный сентябрь». Между тем аль-Кубаиси был включен в список, полученный группой Авнера. Из этого следует, что уничтожение террористов в это время рассматривалось Мосадом не просто как акт возмездия, а как часть политической концепции по борьбе с палестинцами.