К несчастью для себя, аль-Кубаиси именно таким и был. Он не бросился бежать, пока не повернул на рю де л’Аркад. Все еще спокойно, он прошел мимо цветочного магазина, элегантного ларька с сигарами «Лотос» и небольшого отеля Пейфера на углу Пассаж Мадлен, и только тут, оглянувшись еще раз, он все же ускорил шаг, а Авнер и Ганс, уже не заботясь о том, как это выглядит, почти бежали за ним, сократив расстояние между собой и преследуемым примерно до тридцати метров. Роберт шел несколько медленнее по другой стороне узкой улицы, так что Авнер и Ганс могли сосредоточиться только на аль-Кубаиси, понимая, что Роберт прикрывает их.
И все-таки они упустили бы его, если бы он не остановился на красный свет на углу рю Шово-Лагард. Это было странным для человека, который спасается от преследователей. К тому же и движения не было. Однако аль-Кубаиси стоял, не двигаясь, у большой аптеки «Фармаси де ла Мадлен» и смотрел на красный сигнал светофора. Авнер и Ганс обошли его с двух сторон и ступили на мостовую. Они хотели быть уверенными на сто процентов в том, что человек, которого они преследовали, был именно тем, кто им нужен. Кроме того, им обоим претило стрелять в спину[56].
Авнер посмотрел наверх, желая убедиться, что из окон никто за ними не наблюдает, и с удовлетворением отметил, что над ними находились какие-то навесы, загораживающие верхние окна. Оставались, правда, еще окна в домах на противоположной стороне улицы, но все же шансы не быть узнанными удвоились.
Как всегда, риск нулевым не был. Не могло существовать нулевого риска, если вы собираетесь застрелить человека на улице.
— Пора, — сказал на иврите Ганс.
Секунду спустя оба повернулись лицом к аль-Кубаиси. Правая рука откидывает назад полу куртки, левая изгибается дугой, готовая оттянуть назад затвор «беретты». Аль-Кубаиси смотрел на них расширенными от ужаса глазами и твердил: «Ла! Ла! Ла!», повторив затем арабское слово по-английски: «Нет! Нет! Нет!»
Когда Авнер и Ганс его обходили, он, видимо, уже шагнул на проезжую часть улицы. Теперь, пятясь назад, он неожиданно для себя уперся каблуками о край тротуара и, потеряв равновесие, стал падать на спину, размахивая руками. У Авнера тут же мелькнула мысль, что, промахнувшись, они разобьют стекло в витрине аптеки. Поэтому он быстро скорректировал угол наклона пистолета и угол падения аль-Кубаиси. Первые две обоймы он выпустил еще до того, как террорист упал. Затем опять дважды нажал курок. И еще раз дважды. Он почти не сознавал, что Ганс стреляет в одном с ним ритме, но краем глаза заметил, что Роберт стоит у машины на другой стороне улицы и ждет их.
Аль-Кубаиси упал так, что тело его оказалось лежащим на тротуаре, а ноги свисали на проезжую часть. Голова почти касалась столба, на котором был укреплен светофор. Он не издал ни одного звука, только плечи его судорожно вздрагивали. Вдруг, точно собираясь встать, он подтянул колени к груди и перевернулся на бок. Авнер хотел выстрелить еще раз, но тут аль-Кубаиси издал несколько коротких, прерывистых, резких звуков как будто собирался откашляться. Через секунду его тело обмякло. Человек, которого на следующий день парижская пресса называла странствующим представителем доктора Жоржа Хабаша, был мертв[57].
Первое, что бросилось в глаза Авнеру, был огонек сигареты в темноте парадной в доме, напротив. Там кто-то стоял — то ли один, то ли двое мужчин и девушка. Свидетели!
Не произнеся ни слова, Авнер двинулся по улице Шово-Лагард по направлению к площади Мадлен. Роберт тоже завернул за угол. Авнер знал, что он пойдет теперь по направлению к Мадлен тем же путем, каким пришел сюда, но не мимо трупа аль-Кубаиси. Ганс шел следом за ним. Оставалось только надеяться, что свидетели догонять их не будут[58]. Кэти на своей машине всех троих подобрала на площади Мадлен перед входом в элегантный ресторан «Каспийская икра» и отвезла домой. Оттуда, собрав вещи, они поехали в аэропорт. На следующий день Ганс и Роберт были в Афинах, а Авнер в Бейруте.
56
Часто для людей, совершающих политические убийства, психологически оказывается существенным тот факт, что они встречаются со своей жертвой лицом к лицу. В этом случае им легче перенести моральную ответственность за убийство. Один из фалангистов, участвовавший в резне гражданского населения в палестинских лагерях летом 1982 г., в интервью по канадскому телевидению 13 марта 1983 г. утверждал, что он «никогда никому в спину не стрелял». Ему, видимо, казалось, что в такой форме его преступление становится менее отталкивающим. Я не знаком с психологией обыкновенных преступников и не знаю, существуют ли по этому вопросу какие-нибудь специальные исследования.
57
Михаэль Бар-Зохар и Эйтан Хабер в книге «В погоне за Красным принцем» рассказывают, что убийство аль-Кубаиси в ночь на 6 апреля произошло на 20 минут позднее, чем планировалось. В тот момент, когда агенты уже были готовы к выполнению своего задания, аль-Кубаиси был остановлен проституткой, проезжавшей мимо него в своей машине. Он принял ее предложение, и агенты в надежде, что проститутка привезет своего клиента туда, где его подобрала, решили ждать. Их надежды оправдались. Они ждали аль-Кубаиси 20 минут. История занятная, но мне об этом ничего известно не было.
58
Свидетели ни за кем из участников операции не следили. Более того, они даже Роберта, который остановился на другой стороне улицы в тот момент, когда раздались выстрелы, не заметили. Все свидетели, о которых упоминалось в прессе, говорили о двоих, а не о троих участниках (см., например, «Ле Фигаро» от 7 апреля 1973 г.).