События развивались с такой быстротой, что думать было некогда. Позднее, осмысливая все происшедшее, Авнер рассудил, что в этом промежутке времени между 1-м и 15-м апреля 1973 года, будь у него возможность все как следует обдумать, он многого бы не стал делать. Или во всяком случае сделал бы по-другому. Он был бы более осторожным. Прежде всего он не пошел бы на организацию акции в центре Парижа посреди улицы силами троих человек, имеющих в своем распоряжении всего лишь несколько машин, запаркованных в одном квартале от места происшествия. И он, разумеется, никому бы не разрешил покинуть Париж в ту же ночь. Явиться тотчас после убийства в аэропорт, наводненный полицейскими, было беспредельной наглостью.
С другой стороны — как знать? — их могли задержать и после того как все меры предосторожности были приняты. Возможно, секрет успеха в том и состоял, чтобы делать свое дело, не слишком раздумывая. Если тебе при этом сопутствует успех, все выглядит замечательно и вполне профессионально.
Бейрут и Афины
Рейд на Бейрут считается блестящей операцией, проведенной на высоком профессиональном уровне. Так во всяком случае ее расценивали впоследствии. В воскресенье, 8 апреля 1973 года такого единодушия на этот счет не существовало.
Карл и Стив приехали в Бейрут за два дня до Авнера. Карл жил в отеле «Атланта», имея паспорт на имя англичанина Эндрю Мэси. К счастью, Авнеру удалось это имя запомнить, иначе ему пришлось бы сидеть в холле «Сэндс-отеля» полдня, дожидаясь Стива. Имя, которое теперь носил Стив, полностью вылетело у него из головы. Несмотря на то что Ганс старался изо всех сил и даже зарифмовал его: Джильберт Римберт, бельгиец. Его африкаанский акцент мог сойти за фламандский, во всяком случае в Ливане.
Свое собственное имя Авнер запомнил без труда — Гельмут Дейстрих, немецкий бизнесмен. Он не заезжал в отель, а прямо направился на квартиру, приготовленную Луи.
Роберт и Ганс прибыли из Афин через Рим днем позднее. Роберт тоже выдавал себя за бельгийца — Шарля Буссара. Ганс предпочитал немецкое имя — Дитер фон Альтнодер. Оба они присоединились к Стиву в «Сэндс-отеле»[59].
В 1973 году Бейрут еще не был тем разоренным, сожженным, раздираемым на части городом, каким он стал два года спустя, когда началась ливанская гражданская война между мусульманами и христианами. В апреле 1973 года в Бейруте были многоэтажные жилые дома, казино и ночные клубы, элегантные магазины и красивые, хорошо одетые женщины. Бейрут в то время был единственным средиземноморским городом, который нравился Авнеру. Он с удовольствием вспоминал великолепные пляжи или «Аден-Рок Клаб» в западном Бейруте, куда можно было легко попасть, имея при себе американскую кредитную банковскую карточку «Америкен экспресс». Скромные развлечения Авнер мог себе позволить. Он не пил и не играл. Ему нравилось сидеть на пляже в шезлонге под солнечными лучами, наблюдать за девушками и прихлебывать из высокого бокала кока-колу со льдом.
Вместо всего этого Авнер и его партнеры использовали свои кредитные карточки для того, чтобы взять напрокат три белых «бьюика», «стэйшн вэгон плимут», «вальянт» и «рено-16». Посадив за руль местных сотрудников «Ле Груп», они обследовали в воскресенье и частично в понедельник шесть интересовавших их районов города. Два — в самом Бейруте, три — на окраинах и один в пятидесяти километрах к югу от Бейрута, недалеко от прибрежного городка под названием Сидон. Здесь, а также в трех районах в непосредственной близости от Бейрута находились лагеря партизан и базы снабжения со складами оружия, гаражами, помещениями для лодок. Здесь же хранилась их документация и отчеты. В одном из двух районов в самом Бейруте находился штаб ООП. Во втором — в четырехэтажном доме жили Камаль Насер, Махмуд Юсуф Наджер и Кемаль Адван.
Кое-что по планированию, подготовке и слежке было уже проделано местными агентами Мосада. Предполагалось, что они останутся в Бейруте и после операции. На долю Авнера и его партнеров пришлась та часть работы, которую агенты Мосада по соображениям безопасности выполнить не могли, то есть им надлежало обеспечить необходимое количество машин, которые после рейда будут брошены, и отработать маршруты для всех, кто будет участвовать в операции.
Предполагалось также использовать и некоторых членов «Ле Груп», хотя Луи согласился на это с большим трудом. Это было с его стороны уступкой, очень, правда, хорошо оплаченной. Авнер заверил его, что сотрудники «Ле Груп» не будут иметь непосредственных контактов ни с Мосадом, ни с отрядом коммандос. Единственное, что от них требовалось, — это в определенных частях города увеличить поток движения, следуя в частных машинах за машинами израильтян, а это практически ничем не угрожало «Ле Груп»[60].
59
Некоторых из этих людей, действующих инкогнито, так же, как и других, мне не известных, называет Ричард Дикон в книге «Израильская секретная служба (с.257-258). Последовательность событий, изложенных в книге Дикона, несколько отличается от моей.
60
Эдгар О’Балланс в книге «Язык насилия» отмечает, что француз по имени Франсуа Ран же в 1974 г. был заочно приговорен к смерти судом в Бейруте по обвинению в сотрудничестве с израильскими парашютистами (см. с.174). В моих материалах сведений об этом нет. Однако мне известно, что «Ле Груп» принимала участие в нападении на ООП в Бейруте, но все ее оперативники покинули город вместе с израильтянами сразу же после рейда.