Луи информировал Авнера, что рекомендованный им человек в Афинах несколько раз снабжал взрывчаткой террористов из банды Баадер-Майнхоф.
В Афины группа прибыла в среду, 11 апреля и, как это уже ими практиковалось, воспользовалась квартирами и услугами наблюдателей Луи.
Свою первую ночь они провели в доме, уже занятом арабскими террористами, которые приняли Авнера и его товарищей за террористов из немецкой подпольной группы «Красная армия». Арабы, не смущаясь их присутствием, свободно обсуждали свои дела. Причин для такой свободы было две. Во-первых, они предполагали, что рядом с ними их идеологические единомышленники. И во-вторых, не подозревали, что эти «немецкие террористы» понимают арабскую речь. Арабы обсуждали рейд Израиля на Бейрут, казались встревоженными и собирались на время укрыться в Каире или Багдаде. Сомнений в необходимости контртеррора у Авнера, как известно, не было. Но то, что он здесь услышал, укрепило его уверенность в том, что они — он и его группа — борются за правое дело. Террористы бегут. И этому в немалой мере способствовал он и его партнеры.
На следующий день они переехали в другую квартиру, которую обслуживала девушка гречанка, знавшая по-английски всего несколько слов. Девушка оказалась хорошей кулинаркой и приготовила Авнеру и Гансу прекрасный обед. Роберт в это время был у своего коллеги — местного специалиста по взрывчатым веществам. Они еще не покончили с обедом, как позвонил человек Луи, дежуривший у отеля «Аристид» на улице Сократа.
Было примерно начало седьмого. Заид Мухасси только что покинул отель: его увез черный «мерседес», принадлежащий резиденту КГБ[65]. В это время появился еще один из служащих Луи и привез им «беретты», которые они просили. Авнер и Ганс быстро выбрали два револьвера для себя и один для Роберта. Затем они сели в зеленый «шевроле» своей хозяйки, и она повезла их на свидание с Робертом. Ехать пришлось долго. От улицы Имитон, где они жили, до угла Триус Сентембриу и Омониа им пришлось пересечь чуть ли не весь город. Посадив Роберта с его сумкой в машину, они поехали на вторую квартиру, расположенную неподалеку от кладбища. У Ганса это соседство вызывало шуточки типа: «Хорошо, по крайней мере, далеко идти не придется». На углу улицы Омониа гречанка вышла из машины и вернулась домой на метро. За руль сел Авнер и попытался выбраться из пробки на площади Омониа — афинской Пикадилли.
Пожилой грек — сотрудник «Ле Груп», который вез Роберта в своей машине, — поменялся местами с Гансом и сел рядом с Авнером. За несколько минут грек и Авнер в одной машине, Ганс и Роберт — в другой доехали до улицы Сократа, где находился отель «Аристид». Обе машины остановились у отеля в начале девятого. Служащий «Ле Груп», Роберт и Ганс вошли в холл. Авнер остался на улице.
В машине Роберт переложил часть содержимого своей сумки в маленький чемоданчик. Сделать это в присутствии постороннего он не мог. Они всегда твердо придерживались правила: не посвящать никого в свои дела. Во-первых, это служило некоторой гарантией личной безопасности, а во-вторых, в случае неудачи ограждало их помощников от обвинений в соучастии в убийстве.
За исключением человека, который в Афинах снабдил Роберта взрывчаткой, все остальные участники операции предполагали, что они помогают Авнеру и его партнерам кого-то выслеживать. Впрочем, ничего удивительного в этом не было — практически их работа сводилась к изучению маршрута указанного им человека и помощи в установке скрытых микрофонов в комнате или квартире.
Служащий «Ле Груп», ехавший с Авнером, за вполне скромное вознаграждение нанял в отеле «Аристид» носильщика, который должен был, пользуясь служебной тележкой, доставить на пятый этаж, где жил Мухасси, маленький чемодан, а затем открыть своим ключом дверь его номера. Чей номер он открывал, грек не знал. Чем будут заниматься там эти двое иностранцев, его не касалось. И кто такие Ганс и Роберт, ему и в голову не приходило.
Войдя в номер Мухасси и пройдя в комнату, Роберт и Ганс оставили там восемь самовоспламеняющихся бомб.
Роберту эти бомбы не нравились. Они были начинены горючим веществом типа магния. Большой мощностью они не обладали, но, взрываясь, сразу же поглощали весь кислород в помещении. Человек, находящий в комнате, где взорвались эти бомбы, погибал от удушья, наступающего мгновенно.
С точки зрения возникновения пожара такие бомбы были практически безопасны. Они вспыхивали, но через несколько секунд гасли. Пользоваться ими можно было как ручными гранатами. Но именно этого Роберт терпеть не мог. Однако ничего лучшего в тот момент они достать не смогли.
65
Резидент КГБ в Афинах вряд ли особенно старался держать в секрете контакты с Мухасси. Следует еще раз отметить, что Советский Союз, который в некоторых случаях заявлял о том, что не одобряет акты террора, например, убийства в Мюнхене, в общем не стремился маскировать роль, которую играл, поддерживая террористические организации. Совсем иначе вели себя в это время западные правительства и пресса, ослепленные призраком детанта. К этому никакого отношения не имело то обстоятельство, что КГБ избегал прямых конфликтов с Мосадом, точно так же как Мосад с КГБ. Так, например, Мосад никогда не стал бы планировать убийство террориста из ООП в машине русского резидента.