Дела шли на лад. Теперь уже видно. В один прекрасный день все станет хорошо. Она поцеловала руку Люка. Это было что-то вроде победы для того, из кого какое-то время назад была напрочь выбита способность сражаться.
Тем вечером Кэт тихонько вышла из chambre de bonne[63] и спустилась по лестнице в кухню. Мадам Пулен, как обычно по вторникам, ушла играть в бридж. Это было единственное время, которое Кэт могла уделить себе. Она могла освободиться от крошечной комнатушки, где было невыносимо жарко летом и столь же невыносимо холодно зимой, освободиться от пропитанной вермутом болтовни мадам Пулен и от боли в пояснице после долгой работы на цветочном рынке. Иногда она смотрела сериалы, которые ей одалживал Анри – сейчас она пристрастилась к «Игре престолов», – а иногда читала.
Кэт приготовила себе омлет и салат и рассеянно ела, глядя в окно на темную Сену и сияющие огни левого берега. Она особо ни о чем не думала – позволила измученному мозгу немного притормозить. А потом забралась с ногами в большое кресло, прихватив бокал вина и зеленую книжку в мягкой обложке издательства «Penguin», которую ей подарил один из торговцев книгами на набережной Сены – симпатичный старик; они здоровались каждое утро, встречаясь на мосту. Чем дальше, тем больше Кэт тянуло к книгам своего детства, стоявшим на полках на верхнем этаже в Винтерфолде: Эдмунд Криспин, Джорджетт Хейер, Мэри Стюарт.
Когда зазвонил телефон, Кэт сосредоточенно читала и на экран глянула недовольно. Наверняка звонил Анри, чтобы проведать мамочку.
Но нет. Appel international. Международный звонок.
– Алло?
Растерянный голос:
– Кэт?.. О, привет, Кэт!
Кэт помедлила с ответом. По городскому телефону мадам Пулен ей никогда не звонили.
– Кто это?
– Люси! Ну, слава богу! Твой мобильный выключен. Я даже не знала, дозвонюсь ли тебе по этому номеру. Прости, ты чем-то занята?
Кэт отложила книжку и осторожно произнесла:
– Нет. Рада тебя слышать. Как… как твои дела?
– Хорошо, хорошо. – Люси словно бы немного растерялась. – Знаешь, похоже, у меня за углом живет Человек-Пчела. Я отчасти поэтому тебе и позвонила.
– Не может быть.
– Может. У него и футболка есть, и все прочее.
– Неужели черно-желтая?
– Именно.
Человек-Пчела был неотъемлемой частью их отдыха на море в Дорсете. Он появлялся на пляже ближе к середине дня, неизменно одетый в черные трикотажные штаны, черную бейсболку, в черную с желтым полосатую футболку и большущие черные очки. Веса в нем было порядка трех сотен фунтов, и он очень медленно прогуливался по променаду. Однажды Люси сказала Кэт, что видела, как Человек-Пчела помочился на привязанную к столбу собаку, но Кэт в это не поверила. Люси была немножко фантазерка.
Кэт забралась в кресло поглубже.
– Фантастика. И где же ты его увидела?
– По дороге на работу. У него огромные наушники. Слушает Бон Джови и «Guns & Roses» на полной громкости.
Кэт не смогла удержаться от смеха. Ком, сдавивший горло, начал мало-помалу рассасываться.
– Пожалуйста, пожалуйста, сфотографируй его! – попросила она. – Ты должна его сфотографировать!
– Постараюсь сделать это незаметно. Обычно он проходит мимо меня, когда я иду по Кингслэнд-Роуд.
– Далстон? Что ты там делаешь, Люс?
– Ну… живу, – ответила Люси. – Тут очень мило.
– Уезжай оттуда. Далстон был самым криминальным районом, когда я училась в Лондоне.
– А ты когда отсюда уехала? – с упреком спросила Люси. – Восемь лет назад? Далстон теперь что-то… что-то наподобие нового Хокстона.
– Да, похоже, я сморозила глупость.
Последовала пауза.
– Послушай, – сказала Люси немного смущенно, – я не задержу тебя надолго. Просто хотела узнать, собираешься ли ты приехать на праздник к бабуле в следующем месяце.
– Гм… Надеюсь, – ответила Кэт.
– О…
Кэт услышала в голосе Люси разочарование. Она понимала, что Люси просто так не позвонила бы, что сестра соскучилась по ней, поэтому поспешно добавила:
– Приеду, да. Точно. Просто мне нужно забронировать билет и… ну, и еще кое-что по мелочам.
– О, здорово!
Люси искренне обрадовалась, и Кэт стало тепло.
– Это так здорово, – повторила Люси.
– Спасибо тебе! – воскликнула Кэт и с любопытством добавила: – Кстати, ты не догадываешься, что означают странности в этом приглашении?
– Понятия не имею.
Возникла небольшая пауза. Кэт жалела о том, что нет такой кнопки, которую можно было бы нажать и перенестись в ту радость, которую она когда-то делила с Люси, в легкость, которая возникала между ними всякий раз, когда они встречались в дни школьных каникул, в банковские выходные, на Рождество. Клер, мать Люси, часто уезжала, и тогда Билл забирал дочку в Винтерфолд. А кроме того, каждое лето девочек увозили в Дорсет, и там они жили в коттедже старого друга бабушки и дедушки на берегу залива Стадленд-Бей. Хотя между ними была разница в несколько лет, им нравилось общаться, и какое-то время они скорее были родными сестрами, нежели кузинами. Люси, дерзкая и наделенная богатым воображением, придумывала пьесы и песенки. Мастеровитая Кэт могла сделать руками что угодно – прически для пьесы про греческих богов и пушистые хвосты для пьесы по книжке «Лев, колдунья и платяной шкаф», а однажды она попала в большую беду – тем летом, когда разрезала платья своей матери, чтобы сшить одежду для кукол.