Все вышесказанное не затрагивает вопроса о главной цели, намеченной дипломатическими формулировками резолюции №242. Эта цель состояла в том, чтобы побудить как израильтян, так и арабов пойти на обоюдные уступки ради установления прочного мира на Ближнем Востоке. Коль скоро резолюция признает право Израиля на существование в безопасных границах и не предполагает однозначным образом израильского отступления к тем демаркационным линиям, с которых началась Шестидневная война, естественно заключить, что арабы должны отказаться от части своих территориальных требований в ходе переговоров о мирном урегулировании в регионе.
А почему бы и нет? Что это был бы за "компромисс", если бы одна сторона отказалась от ста процентов своих требований, а другая не поступилась бы одним процентом? Можно ли считать морально обоснованным мнение, согласно которому побежденный агрессор должен получить обратно все территории, с которых он осуществил нападение? И как можно ожидать, что Израиль сумеет удержать арабов от повторной агрессии, если они убедятся в том, что проигранная война никак не отразилась на их принципиальных интересах?
Позиция, лежащая в основе резолюции ООН №242, разумна и справедлива. Очистив текст резолюции от налипших к нему за минувшие десятилетия толкований арабской пропаганды, мы обнаружим, что он изначально утверждает то, что сказал бы в данной ситуации всякий разумный человек: истинный мир должен служить интересам обеих конфликтующих сторон, поэтому обе стороны должны пойти на уступки ради его достижения. Безопасные границы Израиля – это необходимое условие поддержания мира на Ближнем Востоке. Своими агрессивными действиями арабы доказали, что 16-километровая приморская полоса, в которой теснился Израиль до 1967 года, не может рассматриваться как территория, обладающая безопасными границами. Из этого следует, что арабы должны пойти на определенные жертвы ради установления мира в регионе. Было бы уместно ожидать, что в арабском мире появится смелый и решительный лидер, который сумеет отказаться от притязаний на оставшиеся под израильским контролем территории, или, по крайней мере, на часть из них. Однако после заключения Кемп-Дэвидского мирного соглашения с Египтом, только король Иордании Хусейн решился на фактический отказ от своих территориальных требований в Иудее и Самарии. В то же время палестинцы и Сирия по-прежнему требуют возвращения всей территории, с которой была осуществлена арабская агрессия против Израиля в 1967 году, и большинство стран мира поддерживают это абсурдное требование.
Военная стратегия арабов предельно проста: втиснуть Израиль в границы, существовавшие до 1967 года, и тем самым вернуть его к прежнему состоянию абсолютной уязвимости. Политическая стратегия арабов не намного сложнее: она состоит в том, чтобы сделать это руками Запада. После израильских выборов 1992 года потребность арабов в содействии Запада стала гораздо менее острой, поскольку левое правительство Рабина проявляет готовность к самым далекоидущим уступкам без всякого внешнего давления. Тем не менее, здесь полезно напомнить о заявлении, сделанном президентом США Линдоном Джонсоном вскоре после Шестидневной войны:
"Не нам судить, где другим народам следует проводить такие границы между своими государствами, которые обеспечат им максимум безопасности. Ясно, однако, что возврат к ситуации, существовавшей до 4 июня 1967 года, не принесет мира"[458].
Какими бы ни были разногласия между сторонниками партии Труда и Ликуда, между правительством и оппозицией, ясно, что возвращение к границам 1967 года подвергнет страну самой серьезной опасности. Сохранение стратегического контроля над Иудеей, Самарией и Голанами представляется абсолютно необходимым большинству израильских граждан. Эту позицию четко сформулировал Моше Даян, состоявший в партии Труда. Выступая на церемонии перезахоронения останков защитников иерусалимского Еврейского квартала времен Войны за Независимость, он заявил в 1967 году:
"Братья, мы помним ваш урок… Мы знаем, что для того, чтобы обеспечить нормальную жизнь Иерусалиму, мы должны разместить солдат и бронетехнику ЦАХАЛа на горах Шхема и у мостов через Иордан"[459].
Какими бы ни были представления израильтян относительно оптимальной формулы еврейско-арабского сосуществования в Иудее и Самарии, лишь очень немногие в нашей стране оспаривают необходимость сохранения израильского военного контроля над этими жизненно важными районами и над Голанским плато на севере.
458
\21 Johnson, Adress before the 125-th anniversary meeting of B'nai Brith, Washington, D.C., Sept. 10, 1968. Reprinted in the Department of State Bulletin, Oct. 7, 1968.