А двадцать лет спустя, в 1857 году, британский консул в Палестине Джеймс Финн сообщает в Англию: "Страна в значительной степени обезлюдела и, следовательно, чрезвычайно нуждается в притоке населения"[66].
Возможно, самым знаменитым гостем Святой Земли был американский писатель Марк Твен, посетивший Эрец-Исраэль в 1867 году; отчет об этом путешествии можно найти в его книге "Простаки за границей":
"Никаких волнующих событий… В этой долине (Изреэль) невозможно встретить даже захудалую деревушку на протяжении тридцати миль в любом направлении. Имеются только два-три бедуинских кочевья, но ни одного постоянного поселения. Можно проехать десятки миль, так и не увидев живого человека".
Любителям мрачного уединения Марк Твен рекомендовал посетить Галилею:
"Эти безлюдные пустыни, эти рыжие бесплодные долины ничто, ничто не нарушает покой сверкающих суровых холмов… Печальные рунны Капернаума, оцепеневшая деревенька Тверия, дремлющая под сенью своих шести траурных пальм… Заброшенность и запустение здесь настолько велики, что никакому воображению нельзя представить, чтобы здесь могла кипеть жизнь… Мы достигли (горы) Тавор в полном здравии… За всю дорогу так и не встретили ни одного живого существа".
В "бесплодных" (по его собственному определению) горах Иудеи Марк Твен нашел все то же самое:
"Проклятый Богом Иерихон поражает своим запустением, в котором оставил его Иисус Навин более трех тысячелетий назад. В Вифлееме, священном месте, где по ночам пастухи стерегли стада, а ангелы пели "мир на земле и в человецех благоволение", теперь нет ни одного живого существа".
А вот запись об Иерусалиме:
"Чем дальше мы продвигались… тем чаще встречали голые скалы; ландшафт стал отталкивающим и пугающим. Даже если бы здесь веками селились одни только каменотесы, им не удалось бы набросать столько камней. Едва-едва попадается дерево или куст. Даже оливы и кактусы, эти последние друзья бесплодной земли, почти покинули страну… Сам Великий Иерусалим, чье имя высечено в веках, потерял свое древнее великолепие и стал нищей деревушкой".
Вся же страна в целом произвела на него самое гнетущее впечатление:
"Палестина словно в рубище и с головой, посыпанной пеплом. Над ней тяготеет проклятие, опустошившее ее поля и лишившее ее воли к жизни. Палестина покинута и несчастна. Унылая, безнадежная страна – страна с разбитым сердцем"[67].
Четырнадцать лет спустя сходный отзыв дал в своем докладе известный английский картограф Артур Пенхрин Стэнли:
"Едва ли будет преувеличением сказать, что в Иудее на протяжении многих миль нет никакой жизни, никакого человеческого присутствия"[68].
Стэнли написал эти слова в 1881 году – именно этот год Арафат назвал началом "сионистского вторжения" и вытеснения коренного населения из цветущей, плодородной страны. Не так уж важно, что Арафата в очередной раз поймали на лжи. Важно то, что эта бесконечно повторяемая, тщательно сфабрикованная ложь подменила истину, которая была известна каждому цивилизованному человеку в конце XIX столетия: Эрец-Исраэль действительно пребывала в запустении и безлюдности; она вполне могла дать приют миллионам евреев, которые жили в невыносимых условиях в европейских гетто, подвергаясь там постоянной опасности и мечтая вернуться на родную землю, дабы возродить ее к жизни.
***
Верно, конечно, что арабы жили в Эрец-Исраэль, и в середине XIX столетия они численно превосходили евреев. Но в третьей четверти прошлого столетия все население страны, арабы и евреи вместе, составляло 400.000 человек – менее 6% сегодняшнего населения[69]. В 1881 году начинается сионистская репатриация, и к концу Первой мировой войны число жителей Эрец-Исраэль составило 900.000 человек на обоих берегах реки Иордан (т.е. включая нынешнюю Иорданию). В западной части страны (нынешнее государство Израиль) проживало 600.000 человек. Но и это было ничтожным количеством в сравнении с потенциалом заселения и обустройства страны[70].
В 1898 году Эрец-Исраэль посетил германский император. Здесь он встретился с Теодором Герцлем и сказал ему:
"Поселения, которые я видел – и немецкие, и вашего народа – могут служить примером того, что можно сделать с этой страной. Здесь есть место для всех"[71].
Когда такие умные и гуманные люди, как Вудро Вильсон и Ллойд-Джордж решали проблему разоренной Палестины, они понимали, что присутствие незначительного арабского населения, почти не использующего землю и не способного обеспечить собственное пропитание, нельзя считать серьезным препятствием для удовлетворения национальных чаяний миллионов евреев. Этот вывод был сделан с учетом того факта, что арабы обладают громадным территориальным пространством, на котором они могут реализовать свои национальные устремления (совокупная площадь арабских стран более чем в 500 раз превосходит площадь Государства Израиль в его сегодняшних границах)[72].
66
\56 Finn, letter to Earl of Clarendon, Sept. 15, 1857; British Foreign Office Documents 78/1294 (Pol. no 36).
69
\59 Alexander Scholch, "The Demographic Development of Palestine" in International Journal of Middle East Studies, vol. 17, 1985, p. 488.
70
\60 Avneri, Claim of Dispossession, pp. 30-31. В момент предоставления Мандата население Трансиордании достигало примерно трехсот тысяч человек, причем половина из них - кочевники. Ja'akov Shimoni, Political Dictionary of the Arab World (New York: Macmillan, 1987), p. 254.
72
[*6] В настоящее время совокупная площадь арабских стран составляет 14.022.250 кв. км. Площадь Государства Израиль в границах 1967 года составляет 21.470 кв. км, а вместе с Иудеей, Самарией и Газой – 26.990 кв. км. Таким образом, сегодняшнее соотношение – 1:520.