Жаботинский, бывший поначалу горячим приверженцем сотрудничества с англичанами, теперь был вынужден с сожалением признать, что британскую администрацию охватила "беспрецедентная эпидемия антисемитизма". Он писал:
"Ни в России, ни в Польше не было столь густой и всепроникающей атмосферы ненависти (к евреям), которая царила в британской армии в Палестине в 1919 и 1920 гг."[102].
Предупреждения
Однако в британской администрации оставалась горстка чиновников, сочувствующих сионизму. Эти люди вели упорную и, в конечном счете, обреченную борьбу за реализацию политического курса, определенного Ллойд-Джорджем и Бальфуром. Они придерживались воззрений, прямо противоположных тем, что защищали "арабисты". Заискивание перед арабами представлялось им бесперспективным делом, и они считали, что Британия не сможет полагаться даже на тех арабов, которые проявляют готовность сотрудничать с ней. Содействие же евреям, по их мнению, должно было привести к созданию мощного западного государства в самом сердце Ближнего Востока.
Наиболее убедительно защищал эту позицию полковник Ричард Майнерцаген, глава британской разведывательной службы на Ближнем Востоке, блистательные операции которого немало содействовали успешному освобождению Палестины от турок в 1917 году. Майнерцаген признавал позже, что в начале своей карьеры он был антисемитом, однако его мнение о евреях и сионизме изменилось в ходе Первой мировой войны, когда ему приходилось пользоваться услугами еврейских и арабских агентов. К 1919 году, когда он был назначен политическим координатором мандатной администрации в Палестине, Майнерцаген был уже убежденным сторонником сионизма. Его просионистская деятельность достигла апогея, когда он встретился с Гитлером, чтобы попытаться спасти евреев Германии и обеспечить им убежище в Эрец-Исраэль.
Майнерцаген был независимо мыслящим британским патриотом. Замечательный характер этого человека проявился при его первой встрече с Гитлером. Фюрер, шествуя к Майнерцагену, вскинул руку и воскликнул: "Хайль Гитлер!" Не дрогнув ни единым мускулом, Майнерцаген ответил: "Хайль Майнерцаген!"[103].
Став представителем бальфуровского МИДа в Палестине, Майнерцаген обнаружил, что он "один здесь, среди неевреев, защищает сионизм"[104]. Тем не менее, он упорно настаивал на том, что поддержка сионистских устремлений соответствует принципиальным интересам Британии:
"Национальные противоречия сулят крах нашей позиции. Мы не можем дружить одновременно и с арабами, и с евреями. Я считаю правильным развивать дружеские связи с теми, кто сохранит нам верность в будущем, то есть с евреями… Хотя мы очень много сделали для арабов, они не знают, что такое благодарность; более того, они будут тяжким бременем для нас, а дружба с евреями – это хорошо вложенный капитал… Кроме того, евреи доказали свои бойцовские качества еще во времена римской оккупации Иерусалима. Арабы плохие бойцы; они способны лишь к грабежу, саботажу и убийствам… Мое предложение приведет к реальному укреплению наших позиций на Ближнем Востоке"[105].
За три десятилетия до провозглашения независимости Израиля, Майнерцаген был абсолютно убежден в том, что союз с евреями, поддерживающими ценности западной свободы, есть единственный способ сохранить позиции Британии в ближневосточном регионе:
"Мы потеряем контроль над Суэцким каналом в 1966 году; к этому времени нас выгонят из Египта, и канал может быть закрыт для наших кораблей… Я всегда рассматривал Палестину как ключевую точку для защиты Ближнего Востока. Поэтому на прошлой неделе я вступил в контакт с Вейцманом, чтобы окончательно обговорить, получит ли Великобритания возможность сохранить свои воздушные, морские и военные базы в Палестине, когда там возникнет суверенное еврейское государство. Кстати, на евреев можно положиться во всем, что касается выполнения соглашений, на арабов же полагаться невозможно… Если у нас будут собственные базы в Палестине, британские позиции на Ближнем Востоке можно будет считать гарантированными"[106].
Борьба между Майнерцагеном и антисионистами достигла высшей точки в марте 1920 года, когда эмир Фейсал был провозглашен королем всей Сирии включая Палестину. Британская мандатная администрация не могла формально признать его власть над Палестиной[107], но она организовала яростные арабские демонстрации, участники которых требовали положить конец просионистской политике Лондона и включить Палестину в состав Сирии. По согласованию с Фейсалом, губернатор Иерусалима Сторрс и начальник его штаба Ричард Уотерс-Тейлор оказывали всяческое содействие организации панарабистских радикалов, во главе которой стоял Хадж-Амин эль-Хусейни. Англичане были уверены в том, что он выступит за включение Палестины в состав Сирии.
103
\16 Richard Meinertzhagen, Middle East Diary, 1917-1956 (London: Cresset, 1959), p. 149.