Самоидентификация палестинских арабов в рамках единой арабской нации не претерпела существенных изменений за прошедшие десятилетия. Глава Организации освобождения Палестины Ясер Арафат говорил в прошлом:
"Вопрос о границах нас не интересует. Палестина – это малая капля в великом арабском океане… Мы принадлежим к великой арабской нации, владения которой простираются от Атлантического океана до Красного моря и далее"[245].
Зухир Мухсейн, член исполкома ООП, выступал с аналогичными утверждениями:
"Нет большого различия между иорданцами, палестинцами, сирийцами и ливанцами. Все мы принадлежим к одному народу"[246].
Но вскоре после Шестидневкой войны арабский мир заговорил о палестинском народе, как будто новая нация родилась в одночасье, благодаря установлению израильского контроля над Иудеей, Самарией и Газой.
Появление новой нации всегда является результатом сложного исторического процесса. Развитие обособленного национального самосознания происходит в силу действия многих факторов, в числе которых можно назвать формирование языка, культуры, религии, общность исторического опыта. Но предположим, что палестинцы совершили гигантский скачок и в считанные годы проделали путь, на который у других народов уходят многие столетия. Допустим также, что они достойны теперь права на национальное самоопределение. Но где оно может быть реализовано? Что такое палестинский народ и где его родина? Интересно услышать, что думают на этот счет арабские лидеры, в том числе – лидеры самих палестинцев.
ООП является главным носителем идеи палестинского самоопределения. Начиная с 1964 года, эта организация неоднократно утверждала, что ее целью является создание палестинского государства на всей территории Эрец-Исраэль, то есть на территории Государства Израиль и Хашимитского королевства Иордания. Это положение неоднократно подчеркивалось в официальных документах ООП, в том числе – в решениях 8-й конференции Палестинского национального совета (1971 г.):
"Поднимая лозунг освобождения Палестины… палестинская революция не намеревается отделить Восточный берег Иордана от Западного; мы не верим также в возможность отделить борьбу палестинского народа от борьбы народных масс в Иордании"[247].
В силу определенного сближения – или, по крайней мере, политического перемирия – между ООП и Иорданией, палестинские лидеры не оглашают в последнее время своих намерений относительно хашимитского режима в этой стране. Но их прежние декларации однозначно указывают на истинную цель ООП. В 1967 году представитель ООП Шафик эль-Хут заявил:
"Иордания, так же, как и Израиль, является неотъемлемой частью Палестины."[248].
В 1974 году Ясер Арафат выступил на Генеральной Ассамблее ООН со следующим красноречивым заявлением:
"Иордания наша, Палестина наша, и мы построим свое национальное государство на всей этой территории"[249].
Можно было бы ожидать, что иорданцы будут оспаривать попытки отождествить их страну с Палестиной, но они не делали этого в течение многих лет. В 1970 году наследный принц Хасан заявил, обращаясь к депутатам иорданского парламента:
"Палестина это Иордания, а Иордания это Палестина. Существует один народ и одна страна, с одной историей и одно судьбой"[250].
Король Хусейн заявил в 1977 году в интервью египетскому телевидению:
"Два народа в действительности представляют собой один. Это факт"[251].
В 1981 году он же сказал в интервью арабской газете, издающейся в Париже:
"Правда состоит в том, что Иордания – это Палестина, а Палестина – это Иордания"[252].
В 1984 году Хусейн говорит корреспонденту кувейтской газеты "Эль-Анба":
"Иордания это Палестина… иорданцы и палестинцы должны… понять, что у них одна судьба"[253].
В 1988 году Абу-Ияад подтвердил традиционную точку зрения ООП:
"Мы настаиваем на конфедерации палестинского государства с Иорданией, поскольку мы – один народ"[254].
247
\28 Официальная резолюция Восьмой Конференции Национального Совета Палестины, март 1971 года.