— Антисанитария, гидрид их через ангидрит, — поморщился Борис, — не удивлюсь если они тут все животами маются.
Костя разговорил послушника и тот поведал, что у него задание наносить воду в конюшню, а также напоить скотину в хлеву. Да, животами братия мается довольно часто, но морового поветрия в округе не было уже больше пяти лет. А зовут его Поль и сам он из рыбацкой семьи. Отец со старшим братом три года назад попали в шторм и больше их никто не видел. Они после этого голодали целый год, так как мать со своим ткацким станком не могла их прокормить. Потом сестра ушла с житанами[13], а его мать уговорила пойти в послушники, чтобы с голоду не пухнуть. Жизнь в монастыре ему нравится. Работать, конечно, приходится много, зато кормят два раза в день. А в поселке многие живут впроголодь, так как налоги в королевскую казну и в казну графства плюс церковная десятина съедают три четверти доходов.
— Ну что Борь, рискнем водички набрать? — спросил Константин, когда послушник поволок ведра на конюшню.
— Придется, видимо, — Борис пожал плечами, — Делать нечего, родниковую мы уже выпили. Эх, котелком бы разжиться. Может у кузнеца купить можно будет.
Друзья притащили от поленницы несколько чурбаков и на скорую руку соорудили подставку для ведер у колодца. Когда послушник вернулся с пустыми ведрами, Константин объяснил ему, что ставить ведра надо не на землю, а на чурбаки, тогда грязь не будет попадать в колодец и животами они маяться будут меньше. А лучше вообще привязать одно ведро насовсем и из него переливать в другие. Подросток слушал их открыв рот. Пока Костя ездил ему по ушам гигиеническими речами, Борис вынул из его руки одно из ведер, достал воду из колодца и стал переливать ее в пластиковую бутыль. Полупрозрачная темно–зеленая бутылка ввела послушника в очередной шок. Причем больше всего его поразила завинчивающаяся пробка. Как выяснилось, стеклянные бутылки не были для него новинкой, но такой ровной и легкой, да еще и завинчивающейся, он никогда не видал. Костя показал ему клеймо «Made in China» и объяснил, что сделана сия бутылка на краю света в империи Цин и в здешних местах является большой редкостью.
Расставшись с потрясенным послушником, приятели решили отправиться в деревню, навестить кузницу. По дороге к воротам монастыря они задержались возле монашеских келий. На площадке собралось более двух десятков монахов, среди которых друзья заметили своего знакомого — брата Антонина. Подойдя ближе, они увидели одного из монахов сидящим на деревянном чурбаке в центре группы. Второй монах в подоткнутой рясе скоблил ему тонзуру, жутковато смотрящейся бронзовой бритвой. Вместо намылки использовался кусок бараньего жира. Тем не менее, орудовал монах шустро и умело, так что через пару минут его клиент поднялся с чурбака, протирая свежевыбритую тонзуру подолом своей рясы. Его место тут же занял другой монах. «Парикмахер» провел ладонью по его щетинистому подбородку, что–то буркнул и не спеша стал править свою бритву на куске воловьей кожи.
— Нам тоже не мешало бы побриться, — Константин поскреб свою собственную щетину.
— Но только не у него, — поежился Борис, — Бритвы–то у нас свои есть. Водички бы согреть надо. Вот котелок купим и побреемся.
Подошедший Антонин поведал им, что в монастыре эта регулярная процедура выбривания тонзуры происходит раза два в месяц. Кроме того, брат Поль — большой мастер и был когда–то известным цирюльником в Тулузе. Бороды братьям он тоже бреет и мозоли удаляет. А здесь, в монастыре он замаливает грех, так как перестарался, пуская кровь пациенту, так что тот помер.
Попрощавшись с Антонином, друзья продолжили путь к воротам, но тут их перехватил какой–то монах и велел следовать за собой. Выяснилось, что настоятель монастыря имеет обычай исповедовать всех новоприбывших паломников. Несколько ошалев от изумления, приятели безропотно последовали за монахом. Войдя в собор, они проследовали насквозь в его дальний предел. Указав на каменную скамью рядом с зарешеченным окошечком исповедальни, провожатый буркнул: «Дожидайтесь здесь», после чего развернулся и удалился не оглядываясь.