— Пока ты нам не заплатил, мы тебе эту штуку не покажем. Вот смотри, — Константин взял в руки один из кувшинов молока, — это у нас будет контрольный объект.
С этими словами он накрыл горловину кувшина полотном и, обмотав его веревкой, поставил его на полку над стойкой. Заметив недоумевающий взгляд трактирщика, пояснил:
— Это значит, что ничего мы с ним делать не будем. Оно просто для сравнения. А вот это молоко мы обработаем у себя в комнате, принесем вниз и поставим рядом, — он взял в руки второй кувшин молока и передал его Борису, — Посмотрим, какой из них быстрее скиснет. Где то, что мы тебя просили приготовить?
Они отнесли в свою комнату пастеризатор, молоко и жаровню с горящими углями. Затем Костя спустился вниз за пустым кувшином и холодной водой.
— Э, нет, так дело не пойдет. Ты, что жульничать решил, — понюхав пустой кувшин, Константин протянул его Гастону, — в такой посуде молоко сразу скиснет.
— Так что, чистый кувшин как вы просили, — заюлил Гастон, — вы же сами из него вчера вино пили.
— А ты его и не помыл, — недобро осклабился Николаев, — нет уж, давай чистый молочный кувшин, желательно пропаренный, без дураков.
Получив требуемое, он ушел наверх и закрыл дверь в комнату. Друзья налили в пастеризатор воду и поставили его на жаровню. Борис начал раздувать угли, а Константин полез в их походную аптечку. Достав пилюли от изжоги, он раздавил одну и растворив в воде еще раз хорошенько прополоскал кувшин.
— Не сода, конечно, но сойдет, — проворчал он, — вот же жук, кувшин из–под вина подсунуть хотел.
Когда вода почти дошла до кипения и от дна кастрюли потянулись струйки мелких пузырьков, Костя поставил пустой кувшин в холодную воду, под нижний патрубок, выходящий из пастеризатора, а сам начал вливать молоко тонкой струйкой в верхнюю воронку. Молоко пройдя через разогретую горячей водой спиральную трубку охлаждалось в кувшине. Еще через четверть часа, когда пастеризованное молоко вернулось к комнатной температуре друзья, прибравшись, спустились вниз. Константин отлил немного молока из кувшина и дал Гастону попробовать.
— Убедился, что мы молоко не подменили? — он пометил кувшин крестиком и поставил его рядом с первым на полку, — а теперь только наблюдать осталось. Надеюсь жулить больше не будешь?
Трактирщик заверил, что ничего дурного он ввиду не имел и выставил на стол кувшинчик вина и сыр на закуску. Выпив с друзьями стаканчик, он умотал заниматься своими хозяйственными делами, оставив их сидеть в пустом зале таверны.
— Как ты считаешь, Борь, куда нам отсюда двигаться? — спросил Константин, потягивая вино, — похоже, что местные ресурсы мы исчерпали.
— Да, денег в этой деревне явно немного осталось, — улыбнулся Борис, — ты, со своими талантами, практически всю наличность выкачал.
— Ну, ты их не оскорбляй. Здесь церковь есть, значит, как минимум, это село, — ухмыльнулся в ответ Николаев, — а если серьезно…
— А если серьезно, то это зависит от того, чего мы хотим. Давай–ка наши приоритеты сперва обговорим.
— Какие могут быть приоритеты? Если уж мы сюда с концами попали, надо как–то устраиваться и жить.
— Жить можно по–разному. Можно вон в монастырь уйти и остаток жизни провести в молитвах и благочестивых размышлениях. Или можно каким–либо графом или королем карманным заделаться. Сейчас как раз период феодальной раздробленности. Княжество типа Монако или Лихтенштейна можно себе оторвать и живи не горюй.
— Да ну тебя к бесам. Из меня монах, как из тебя папа римский. Да и за властью я никогда не тосковал. На хрен мне эти интриги, войны, заговоры. Правда и подчиняться особенно никому не хочу. Я независимый предприниматель, ну и инженер думаю неплохой. На этом стою и стоять буду. А ты сам–то чего хочешь?
— Именно этого я от тебя и хотел — определить свою позицию. Что меня касается, то я тоже как будто неплохой инженер–электрик и немного программист. Без этого в наше время… Тьфу, не в наше нынешнеее, а в двадцать первом веке, нельзя. К сожалению, мою квалификацию еще лет пятьсот применить будет затруднительно. Но больше всего я плавать хочу. Как говорится, душа моря просит.
— Так кто тебе мешает. Сколько Гастон сказал тут до моря — шесть лье[19]. Это меньше чем двадцать пять километров. На бричке за час доедем. Хотя нет, по этим дорогам наверное часа два займет.
— Ага, а плавать на пузе, или плот сделаем, чтобы бричку загрузить?
— Можно и корабль сделать. Было бы желание.
— Это Ной с сыновьями ковчег делал. С божьей помощью и то сколько лет возился. А у нас ни сыновей, ни божьей помощи нет.
19
Лье — (фр. Lieue) мера длины существовавшая во Франции с XI по начало XIX века. Существовала в различных вариантах 10000, 12000, 13200 и 14400 французских футов. На самом деле Константин не прав. В описываемое время 1 лье был равен 4.68 км. Т. е. шесть лье — это примерно 28 км.