— Я никогда не думала, что это может быть так прекрасно, — заливая его лицо счастливыми слезами, шептала Аннет, — все мои подруги говорили, что это очень–очень больно. Больно было совсем чуть–чуть, но это такая сладкая боль. Ты заполняешь меня всю без остатка.
— Если не знаешь, как — то будет больно, — шепнул Борис, снова поцеловав ее в соленые от слез губы.
Через несколько минут, привыкнув к ощущениям, Аннет начала двигаться вверх–вниз, слегка раскачиваясь и обняв Бориса за шею. Ее лоно облегало его словно влажная перчатка, вызывая ни с чем не сравнимое наслаждение. Через короткий промежуток совместный оргазм потряс обоих.
— Спаси тебя Христос, — прошептала Аннет, расслабленно лежа у него на груди, — как бы я хотела родить тебе сына…
— Увы, детей у меня быть не может, — тихо ответил ей Борис, — да и Христос меня не спасет. Я в него не верю.
— Как? Но ты же не мусульманин? — от удивления Аннет приподняла голову и взглянула ему в лицо.
— Нет, я — еврей, — также шепотом ответил ей Борис.
— А–а… Но я буду молится за тебя. Святая дева Мария не оставит тебя своей милостью — прошептала она снова опуская голову ему на грудь.
Глава 13
В порт галера пришла больше чем через сутки. Уже в глубоких сумерках они подошли к Африканскому берегу и стали на якорь на рейде. Заходить в бухту в темноте капитан не решился. Сутки эти пошли нашим друзьям в общем–то на пользу. Они оба в основном оправились от контузии, хотя Костя пока продолжал заикаться и был еще слаб — все таки потерял довольно много крови, а скудная пища, которой их кормили, восстановлению сил не слишком способствовала. Но рана не гноилась и воспаления вроде не было. С помощью друга Гальперин сумел как–то вправить сломанный нос и дышать носом стало значительно легче.
Аннет Борис видел лишь мельком. Почти все время она проводила в кормовом, женском отсеке или у детей. Заглянув к мужчинам, она благодарно улыбнулась Борису, спросила, не обращаясь ни к кому конкретно, нужно ли чего, подала воды и помогла пересесть поудобнее молодому рыбаку с разбитым лицом и опухшей лодыжкой.
Часа через два после восхода солнца галера возобновила движение. Вскоре на палубе поднялась суета, послышались выкрики команд. Скорость упала и судно слегка отвернуло вправо. Спустя несколько минут, после соответствующей команды, раздался характерный звук втягиваемых в проход весел, беготня на палубе и наконец корабль мягко ткнулся в причал. Пленники зашевелились, опять заплакал кто–то из детей, на него зашикали.
В ожидании, нарушаемом лишь проклятиями и молитвами пленников прошло еще около получаса. Наконец заскрипел люк и в трюм, в сопровождении самого Селима и еще нескольких вооруженных мавров спустился жирный араб в богато разукрашенном халате. Его выдающееся брюхо опоясывал оранжевый шелковый кушак, а зеленая чалма указывала на то, что сей правоверный совершил хадж. Не обращая внимания на мужчин, он проследовал в детский отсек. Довольно быстро вернувшись, араб подозвал охранника, остававшегося у трапа, достал из протянутой тем сумки шелковый кошелек и, процедив что–то сквозь зубы, протянул его капитану. Селим отрицательно покачал головой и, презрительно скривившись, сказал что–то по–арабски. Борис прислушался к завязавшемуся диалогу, сопровождаемому оживленной жестикуляцией.
— Работорговец, — шепнул он, наклонившись к уху Николаева, — торгуются гады.
Ожесточенная торговля продолжалась минут сорок. Наконец араб достал еще два кошелька, отсыпал из одного половину, а остальное передал корсару. Ухмыльнувшись, тот спрятал деньги, затем подойдя к люку крикнул что–то, и поклонившись работорговцу, сделал приглашающий жест в сторону трапа.
Едва эта компания скрылась, как в трюм спустился боцман в сопровождении двух вооруженных пиратов и еще одного здоровяка, без особого труда, несшего на плече небольшую наковальню и молот. Пройдя в среднее отделение, они начали расковывать детей. Кузнец одним ударом выбивал шпильку, запирающую наруч, а один из пиратов за цепь оттягивал малолетнего раба к люку, где передавал его второму.
Вскоре детей увели, а в трюм спустилась другая троица. Две одетые в черное толстухи непонятного возраста, закутанные в хиджабы[25] до бровей и не менее толстый мужчина, на вид лет тридцати, безусый и безбородый. Кожаный ошейник выдавал в нем раба, но, тем не менее, за пояс шаровар у него была заткнута плетка. Не говоря ни слова, они прошли в кормовое отделение и одна из женщин завесила проход куском плотной ткани. Через минуту оттуда послышались сначала возмущенные женские возгласы, которые через минуту сменили звуки пощечин, крики боли и всхлипывания.
25
Хиджаб (араб. покрывало) в исламе — любая одежда (от головы до ног), однако в западном мире под хиджабом понимают традиционный исламский женский головной платок. Ношение женщиной хиджаба является одним из основных положений исламского законоположения шариата.