Содействовал он и войскам, сражавшимся на юге страны. Военные историки потом напишут: «Операции советских войск на западном и северо-западном направлениях, проведенные в начале 1943 г., тесно связаны со стратегическим наступлением на юге. Хотя они и не достигли поставленных целей, враг был лишен возможности усиливать свои группировки на южном крыле советско-германского фронта за счет групп армий «Центр» и «Север». Это значительно облегчило Советской Армии не только успешно осуществить операции под Сталинградом, на Верхнем Дону, харьковском и донбасском направлениях, но и отразить попытку контрнаступления врага. Ликвидация плацдармов в районе Ржева и Демянска практически сняла угрозу наступления противника на московском направлении. Создавались предпосылки для развертывания операций на псковском, витебском и смоленском направлениях»[10].
В ночь на 19 марта стало известно о том, что дивизия выводится из боя и поступает в резерв Ставки Верховного Главнокомандования.
Мне запомнился последний марш на Северо-Западном фронте. Десятки километров мы шли лесными дорогами, не встречая на своем пути ни одного населенного пункта. Но вот лес кончился, и перед нами открылась типичная для Валдайской возвышенности картина — небольшие поля, перелески. Впереди показалась деревня. Когда походная колонна вошла в нее, солдаты и офицеры бросились к детям, вышедшим нам навстречу... Их брали на руки, ласкали. Тоску по семьям, всю накопившуюся за долгие месяцы разлуки ласку отдавали наши воины этим чужим, но бесконечно родным ребятам.
2 апреля части дивизии сосредоточились в районе железнодорожной станции Любница. Мы с полковником Шведовым побывали в политуправлении Северо-Западного фронта, которое размещалось в районе города Валдай.
Тепло, по-братски распрощались мы с начальником политуправления генерал-майором А. Д. Окороковым и его заместителем полковником В. Н. Глазуновым. Они пожелали нам счастливого пути и успехов на новом фронте.
Партии ленинской бойцы
Прощай, Северо-Западный фронт! Искры паровоза прошивают ночную мглу. Поезд проносится мимо лесов и болот. В товарном вагоне красновато светится «буржуйка», изобретение еще времен гражданской войны. Идет неторопливая беседа. На нарах уселись и разлеглись политотдельцы и политработники 107-го полка.
Говорим сегодня не только о войне, но и о прошлом и будущем, вспоминаем и мечтаем — то каждый о своем личном, то об одинаково важном для всех.
Мне тридцать пять лет. Жизнь сложилась так, что довелось уже немало увидеть и услышать. Был я делегатом XVII партсъезда — съезда победителей. И самому хочется вспомнить, и друзья рады услышать о днях нашего торжества, о Большом Кремлевском дворце, где 26 января 1934 года открылся съезд, где звучали живые голоса ближайших соратников В. И. Ленина, участников революционных битв, руководителей строек первой пятилетки.
Я задумываюсь, и у меня перед глазами встают картины незабываемых съездовских дней. Доклады И. В. Сталина, Я. Э. Рудзутака, Д. З. Мануильского, В. М. Молотова, В. В. Куйбышева, М. Ф. Владимирского мы слушали с большим вниманием.
Наша страна к тому времени добилась больших успехов. Из отсталой аграрной она превратилась в передовую индустриально-колхозную державу. Социалистический сектор в промышленности составил 95,5 процента. Посевные площади зерновых культур в колхозах и совхозах выросли до 84,5 процента. Капиталистические элементы были вытеснены из торговли.
На съезде было много выступлений, которые запомнились на всю жизнь.
...31 января. Павел Петрович Постышев, председательствовавший в этот день на съезде, предоставил слово Сергею Мироновичу Кирову. Делегаты встретили его овацией.
Открытое русское лицо, обаятельная улыбка, дар вдохновенного трибуна. Трудно передать волнение, охватившее тогда меня. Казалось, что электрические заряды пронизывают насквозь. Он говорил об исключительной роли рабочего класса, строящего под руководством партии социализм. Досталось от С. М. Кирова лидерам правой и троцкистской оппозиций. В решающие годы напряженной борьбы партии и рабочего класса за социализм эти лидеры, по образному выражению Сергея Мироновича, отсиживались в обозе.
И теперь я мысленно вижу Кирова на трибуне, вижу наклонившихся к нему через стол членов президиума съезда и как бы слышу вдохновенные слова.