Хрупкое тело мисс Баллантайн загораживало им путь. Она рукой перекрыла дверной проем, светлые волосы ловили свет и отбрасывали его на их лица. Хоть она и худощавая, но ни на сантиметр не сдвинулась. Даже если я хотела, чтобы они меня нашли, она бы их не пропустила.
Я не слышала, о чем они говорили – спрашивали ли про меня, что знали, – но могла представить. Несколько девушек подслушивали за декоративной вазой, ближе к месту действия. Одна из них – Джун (вытянутое безэмоциональное лицо; никогда не рассказывала о доме) – повернулась к лестнице. Показала на меня и кивнула. Да. Из-за тебя.
Послание получено.
Насколько я понимала, офицеры хотели войти, но мисс Баллантайн их не пускала, держала на жаре. Пусть я, беспечная девчонка, привлекла внимание города к саду и, соответственно, к себе, но я была своей и она относилась ко мне лояльно, даже если я сомневалась, что мне это нужно. Кроме того, полицейские были мужчинами, а мисс Баллантайн им не доверяла, носили они форму или нет. Они никогда не попадут в мою комнату и не увидят украденную картину, которая теперь благодаря Моне висела в открытую и без рамки на пустой стене.
Но я все равно силилась их услышать. Поняла, что их, видимо, послал ко мне мой отец. Хотел, чтобы меня арестовали, надели на меня наручники, выдвинули мне обвинение и посадили в тюрьму – тогда бы я проводила вечера на холодной металлической койке. Придется рассказать обо всем маме за один положенный телефонный звонок. Если она ответит.
Мысленно я уже провела десяток лет за решеткой и смогла поднять вес в сто сорок фунтов 2, лежа на скамейке, как услышала громкий ответ мисс Баллантайн, словно она хотела направить эти слова по коридору и вверх по лестнице, где пряталась я.
Мисс Баллантайн сказала, что Сабина Тремпер здесь не проживает. Она ни разу не слышала об этой девушке. И если у них нет ордера на обыск, то им стоит спуститься по лестнице.
Два копа вскоре ушли, потерпев поражение. Висящая высоко люстра звякнула, словно тем самым выразила свой неописуемый восторг.
Как только дверь закрылась, я спустилась и выглянула в окно, наблюдая за ними. Они вышли за ворота, а я скрывалась за тяжелой бархатной шторой, глубоко дышала плесенью и гадала, обернутся ли они.
Если это случится и они меня увидят, позволю ли я им рассмотреть свое лицо? Назову ли свое имя? Как поступлю?
Вдруг за мной показалась мисс Баллантайн и положила на мое плечо ледяную руку. Ее украшения имели приличный вес.
– Беспокоиться не о чем, – сказала она. – Им потребуется несколько дней, чтобы получить ордер на обыск – если вообще получат. А когда они вернутся, я скажу им то же, что и сегодня.
Она усмехнулась.
Я этому поверила. Она соврала бы любому родителю, другу или полиции, чтобы мы оставались в безопасности. Возможно, восемнадцать лет назад мой отец колотил по воротам и звал мою маму. Возможно, мисс Баллантайн сказала ему, что здесь не проживает Дон Тремпер, хотя она пряталась в этот момент за этими же самыми шторами, не стиранными с того дня.
Джун, а также ее соседка и еще одна девушка, занимавшая кушетку, пристально рассматривали меня.
Я увидела, что мисс Баллантайн, закончив с посетителями, направилась вверх по лестнице в свою комнату на втором этаже. Я пошла за ней и вскоре оказалась в коридоре, отделенном от зоны проживания девочек. Стены здесь были отделаны пороскошнее, обклеены обоями и не такие грязные, с разноцветными стенными подсвечниками вместо световых приборов на потолке и элегантной лепниной, гладкой и чистой. Если здесь и проживал кто-то из других девушек, то я ни разу никого не видела. Комната мисс Баллантайн располагалась в конце коридора, дверь была открыта. До окон в количестве четырех штук тянулось похожее на пещеру помещение. Парчовые шторы, темно-сиреневые, до пола, и в центре комнаты кровать с балдахином, на деревянных ножках. Из сада внутрь заглядывал яркий свет.
Температура заметно упала, когда я вошла в открытую дверь – кондиционер.
– Мисс Тремпер, – сказала она.
Не вопрос, но и не команда уйти. Холодный воздух так освежал, что я стояла в пределах его досягаемости, позволяя ему касаться себя.
– Разве ты не слышала? Я сказала, что все хорошо и они, вероятнее всего, не вернутся.