Метафизической женственности, ее магической функции, mâyâ или çakti, космогонически "другому" присуще свойство привлекательности или о-чаро-вания. Соответствие афродического типа женщины магическому началу подчеркивается во всех мифах и легендах. Вспомним Калипсо, Медею, Изольду и — в некоторых версиях — Брунгильду[579]. Римская Venus Verticordia[580] считалась богиней магических искусств. Общеизвестен образ феи, держащей в руке волшебную палочку.
Venus Verticordia (1864). Россетти (1828–1884)
Литературных и мифологических примеров — множество. На большую, чем у мужчины, связь женщины с "землей", с природно-космическим началом указывает связь ее организма с фазами Луны. В древности эту связь целиком относили к женскому аспекту природы в целом, к yin (Инь) к "ночному" и бессознательному, иррационально — бездонному, к силам тьмы. А это и есть магия в собственном смысле слова, колдовство, "дегенеративная мистика", в противоположность апполоническо-мужественной "высшей магии" — теургии[581]. Среди жертв инквизиции по "колдовским процессам" женщины преобладали над мужчинами — по свидетельству Бодэна[582] в 1500 году, в отношении пятьдесят к одному. Один из наиболее известных демонических трактатов "Malleus Maleilcorum"[583] подробно объясняет, почему колдовство является прерогативой именно женщин. В традициях большинства народов, например, китайцев, магические искусства прямо соотносятся с женским началом. Иероглиф wu, обозначающий мага, относился первоначально только к женщинам. Магическая техника wu сочетала аскезу с оргиазмом. В частности, все ритуалы совершались в обнаженном виде. Девушки, из которых готовили wu, должны были обладать, помимо природного очарования, качествами уао и miao, что значит "странность", "беспокойство" и "тайна". Противоуранические силы, вызываемые wu, именовались "помрачением солнца".
Так каков же мистический смысл женской магии, женского очарования и "совращающей силы"?
Один из персонажей Альфонса Доде[584] говорит: "Она непобедимо затягивает меня внутрь себя. Только у бездны такое очарование". Мы уже рассказывали о ритуальной наготе и ее более ярком проявлении — танце семи покрывал. Дело тут, конечно, не в сбрасывании материальной одежды, но в освобождении женщины от эмпирической индивидуальности, обнажении "элементарной" Девы, Дурги, Примордиальной Женщины — единой во множестве смертных женских обличий. Нагота как таковая — это и есть "самое само" женского очарования. Дело не в животно-телесной "красоте" конкретной женщины, дело в "vertigo"[585], пустоте, взгляде с высоты вниз, в бездну, в безводный колодец — все это υλη (женской жизненной силы), дотворческая первосубстанция, двусмысленность небытия. И это касается не всякой наготы, но только женской. На женщину мужская нагота действует совершенно иначе — как "ограниченная", физико-фалличеcкая, мускулатурно-животная сила "самца". Но для мужчины нагая женщина — всегда Durgâ (труднодоступная, непобедимая), богиня оргиастических празднеств, "Неприступная", Блудница и Мать одновременно, Неисчерпаемая и Девственная. Элементарное желание, соединенное с vertigo, доводит до пароксизма, усиливает жизненные ритмы, в свою очередь "высасываемые" женской неподвижностью. Что же до удовольствия, получаемого мужчиной от дефлорации и совращения, то оно на самом деле очень поверхностное — это всего лишь удовлетворение тщеславия и гордости. Гораздо более глубоким, хотя, конечно, тоже иллюзорным, является чувство овладения неовладеваемым, то есть именно корнем женского, может быть, и через физическое преодоление сопротивления. Доля садизма присутствует в каждом половом сношении. Но тут не простая алголагния (садо-мазо), а трансцендентальная жестокость "растопления" трансцендентального "холода", "наполнения ненаполняемого", ибо в бездну женского все равно все проваливается, как в дыру. Это тщетное стремление "убить" "оккультную женщину", "абсолютную женщину" в тщете овладения все равно всегда мнимого[586]. Ничто так не привлекает мужчину в половом акте, как само по себе обладание — на грани жизни и смерти — в пьяной горячке взаимной ненависти.
вернуться
Калипсо (др. — греч. Καλυψω — "та, что скрывает") — в древнегреческой мифологии прелестная нимфа острова Огигия на Крайнем западе, куда попал спасшийся Одиссей на обломке корабля, и с которой он провёл там семь лет. Она тщетно желала соединиться с ним навеки, предлагая ему бессмертие и вечную юность. Одиссей не переставал тосковать по родине и жене. Наконец боги сжалились и послали к ней Гермеса с приказанием отпустить Одиссея. Покинув Калипсо, Одиссей таким образом побеждает смерть и возвращается в мир жизни
Медея (др. — греч. Μηδεια; возможно, происхождение связано с μηδομαι "замышлять, придумывать", μηδος "мысль, замысел") — в древнегреческой мифологии колхидская царевна, волшебница и возлюбленная аргонавта Ясона. Влюбившись в Ясона, она помогла ему завладеть золотым руном и бежала с ним из Колхиды в Грецию. Когда же он впоследствии задумал жениться на другой, Медея погубила соперницу, убила двух своих детей от Ясона и скрылась на крылатой колеснице, посланной её дедом богом Гелиосом.
Брюнхильда (Брунгильда, Брюнхильд — Brynhildr, Brunhild', в Старшей Эдде — Сигрдрива) — супруга Гунтера, короля Бургундии, героиня германо-скандинавской мифологии и эпоса. Встречается прежде всего в нескольких песнях "Старшей Эдды".
Изольда — возлюбленная Тристана в средневековом рыцарском романе XII века.
(см. Вики) (прим. верст. fb2)
вернуться
ВЕНЕРА ВЕРТИКОРДИЯ (лат. Venus Verticordia — "Венера, отворачивающая сердца") — название древнеримского культа и изображений богини Венеры, "обращающей" сердца людей "от вожделения к целомудрию". Предполагают, что этот культ продолжал почитание древнегреческой Афродиты Апострофии ("Отвращающей от бесчестия"). Он был установлен в Риме в III веке до н. э. для защиты дев и матрон от посягательств мужчин. Возвели храм, в котором служили весталки; за нарушение обета целомудрия их живыми замуровывали в подземные склепы. Статуи Венеры-защитницы не сохранились. Вероятно, они представляли богиню вооруженной копьем, в шлеме и со щитом, как защитницу женской чести. Так же существует известнейшая одноименная картина английского художника-прерафаэлита Данте Габриэля Россетти (1828–1882), созданная в 1864 году. (см. Вики) (прим. верст. fb2)
вернуться
Теургия (др. — греч. θεουργια, из θεος "бог, божество" + οργια "обряд, священнодействие, жертвоприношение") — магическая практика, появившаяся в рамках неоплатонизма; в античности, в языческих культах, направленная на практическое воздействие на богов, ангелов, архангелов и демонов с целью получения от них помощи, знаний или материальных благ. Теургия осуществляется с помощью комплекса ритуальных действий и различных молитвенных формул. Для теургии характерно стремление к непосредственному, визионерскому видению духовных существ. В дальнейшем, теургия развивалась как направление эзотерического христианства. В Средние века, а затем и в Новое время теургия была взята на вооружение некоторыми европейскими представителями мистицизма и в измененном виде использовалась для достижения состояния обожения (Яков Беме, Мартинес де Паскуалис). В конечном итоге, понятие "теургия" вышло за узкие рамки магических и мистических практик, перешло в употребление в контексте философии: теургическими стали называться отдельные тенденции богоискательства, как например, мотивы сомнамбулических озарений в творчестве представителей романтизма (Ф. Шеллинг, Г. Г. Шуберт и др.). Теургические мотивы являются основными в творчестве русских философов начала ХХ века — Н. А. Бердяев, В. С. Соловьёв и др. Согласно Н. А. Бердяеву теургия — "магическое искусство" достижения состояния обожения, совершаемое посредством молитв и церемоний, с целью воссоединения с Богом, теургия есть действие человека совместно с Богом, — богодейство, богочеловеческое творчество. В современном мире понятие "теургия" используется некоторыми исследователями для обозначения таких эстетических тенденций, как обращение к христианским традициям и призыв выйти за пределы искусства для изменения мира и жизни людей соответственно эстетическим законам. (см. Вики) (прим. верст. fb2)
вернуться
Не ясно, кто имеется в виду, хоть это и не настолько важно.
Жан Боден (фр. Jean Bodin; 1529 или 1530, Анже — 1596, Лан) — французский политик, философ, экономист, юрист, член парламента Парижа и профессор права в Тулузе. Многими исследователями считается основателем науки о политике из-за разработанной им теории "государственного суверенитета".
Жан-Батист Альфонс Виктор Боден (1811–1851) — французский политический деятель, по профессии врач. Изучал медицину в Лионе и Париже, служил военным врачом в Алжире.
(см. Вики) (прим. верст. fb2)
вернуться
"Молот ведьм" (лат. Mallēus Maleficārum, нем. Hexenhammer) — трактат по демонологии и о надлежащих методах преследования ведьм. "Молот ведьм" был написан на латыни в 1486 году Генрихом Крамером (подписался латинизированным вариантом имени — Генрикус Инститорис) — католическим приором, инквизитором, доминиканцем, и Якобом Шпренгером — профессором теологии, деканом Кёльнского университета, также инквизитором и доминиканцем. Основными задачами "Молота" было систематическое опровержение доводов об отсутствии колдовства, дискредитация тех, кто сомневался в его существовании, доказательство того, что женщины колдуют чаще мужчин, а также обучение магистратов способам обнаружения ведьм и процедурам доказательства их виновности. (см. Вики) (прим. верст. fb2)
вернуться
Альфонс Доде (фр. Alphonse Daudet; 1840–1897) — французский романист и драматург, автор ярких рассказов из жизни Прованса (букв. «провинция» — историческая область на юго-востоке Франции), создатель литературного персонажа, знакового образа романтика и хвастуна Тартарена из Тараскона. (см. Вики) (прим. верст. fb2)
вернуться
Vertigo (англ., нем.) — головокружение, с французского — колер, дурь, прихоть, причуды. (прим. верст. fb2)
вернуться
См. Una notte а Bucarest в "Roma", 9, III, 1951:
"Притушенный ритм все ускоряется, пока звуки скрипки не становятся четко определенными: аккомпанемент бьется в конвульсиях, доходит, кажется, до предела — струна это или лезвие бритвы? — и тогда — вдруг — крик: " Баски!" И девушка начинает — сначала окутанная длинным покрывалом — постепенно его приоткрывая до нижнего белья — и затем полной наготы оливкового тела. Музыка длится, она давит, отравляет и в конце концов превращается в водоворот, центр коего — сама танцовщица. Внезапно ее тело становится неподвижным, руки вздымаются вверх; неподвижная, она словно заморожена, чувственно-неосязаема. Холодная мимика лица, озаряемая вспышками полуоткрытых глаз, соединяется с демонической цыганской музыкой, доводя до немыслимого исступления, жажды элементарного овладения, абсолютного насилия, убийства, которым неминуемо окончится телесное обладание."