Еще выше, чем символизм Геракла и его подвигов — проявлений героической, антигинекократической вирильности, расположено начало мужской аскезы. Таков Шива, правда, не в метафизическом аспекте, а как чисто культовое божество. Можно, конечно, по-александрийски отождествлять Шиву с Дионисом — богом оргиастических ритуалов, но с другой стороны, Шива — аскет, пребывающий на вершинах, владеющий супругой, Parvatî, с которой он, однако, не вступает в плотскую связь. Шива может молнией убить бога любви, имя которому Каmâ — синоним жажды, тоски, обделенности и мучительной зависимости. В индийском мифе Шива воскрешает убитого им же Каmâ только после заступничества за мертвеца-бога Ratî[472], правда, тоже воплощающего эротический опыт, но в его светлых, свободных и ни от кого не зависимых формах.
Еще более чистое божество, аскет, свободный уже и от самой аскетической борьбы, — индо-тибетский Heruka, скипетроносец, воплощение суровой и торжественной, но и страшной, красоты. Это нагое божество, и нагота его онтологически подобна "глубинной" женской наготе — это бытие-в-себе, чистый принцип уранического господства. Крайне опасно для женщины — увидеть мужчину в такой его "наготе". Она рискует навсегда потерять его — он не станет больше ей принадлежать, это еще один легендарный мотив. У Шивы тоже есть такие признаки: одно из имен его — digambara, то есть "Нагой".
Возвращаясь к эллинству, следует твердо принять за мерило аполлоновские проявления чистой вирильности.
Аполлон был воплощением олимпийского νους (ум/нус) неподвижного уранического света, был свободен от всего теллурического, подземного, от связи с богинями; однако поздние исторические воплощения его культа часто были смешанными, "бастардными"[473]. Но дело не в них. Сам Аполлон, бог "чистой формы", был зачат без матери и рожден "сам из себя", αμητωρ[474] и αυτοφυηs. Дорический "геометрический" бог, мужской бог всеопределяющей формы, противостоит женственной неопределенности и безграничности, απειρον[475], пластической материи. У Эсхила, по суждению Ореста, Аполлон воплощает и защищает принцип, противоположный как мифологии безмужнего материнства, так и обоим типам женственности — деметрическому и афродическому.
Орест утверждает, что только отец — родитель сына, а мать лишь его "кормилица"[476]'. Это-то и есть подлинник, метафизическое восстановление связи между вечно мужским и вечно женским. Аполлоническая вирильность простирается еще дальше: восстанавливается не только "справедливость", но и изначально Единое, находящееся по ту сторону диады. Таким образом, во всех проявлениях вирильности: фалло-теллурическом, дионисийском, героическом, аскетическом и, наконец, олимпийско-апполлоническом, мы можем усмотреть фундаментальные различия мужского мира; и каждое из названных проявлений — "противодополнение" соответствующего женского, любое из которых можно обнаружить в мире теллурических Матерей, деметрических и афродических богинь и, наконец, "Девственниц" — двусмысленных, глубинно-непознаваемых, воинственных разрушительниц.
34. Мужское и женское в проявлениях
В предшествующих главах мы уже перешли от рассмотрения мужского и женского в их принципиальных, статических основах, внешних формах и категориях, к динамике их взаимодействия. Чтобы успешно продвигаться дальше, необходимо обратить внимание на следующее.
Сегодня в законченном виде нет метафизической и традиционалистской доктрины, рассматривающей диаду как главный ориентир миропонимания. Как мы уже говорили, дальневосточная традиция понимает yin и yang как "Великое Единство" — Tai-î или Tai-ki. Плотин говорил о Едином, предшествующем Божественному единству νους и υλη, бытия и жизненной силы. Тантризм знает категорию Nirguna-Brahman[477], аналогичную категорию, находящуюся по ту сторону диады Шива — Шакти. С точки зрения высшего принципа невозможно говорить о "равночестности" этих двух начал. Мужское начало, yang, Шива или "бытие" как часть диады отражает Единое, то есть бытие трансцендентное; оно "представляет" Единое в процессе всеобщих проявлений, в относительности, текучести форм (по Плотину, в категориях Логоса). Что же до "природы", то, если употреблять теологическую терминологию, она не равночестна, не совпадает с Ним, но создана Им и в этом смысле "вторична"[478].
472
Рати — в индуизме богиня любовной страсти, дочь Дакши и супруга Камы.
Согласно известному мифу, когда Шива испепелил Каму, Рати обратилась с мольбами к Парвати, и Шива возродил её мужа. Приняв облик смертной женщины, Рати вырастила Каму (родившегося в образе Прадьюмны, сына Кришны и Рукмини), затем открыла ему связывающие их узы, снова стала его женой и родила от него сына Анируддху. Наряду с Камой, Рати занимает важное место в соответствующем культе. В Южной Индии проводятся особые церемонии, во время которых исполняется плач Рати по своему супругу. (
473
477
Ниргуна Брахман — непроявленный, безличный, лишенный каких-либо качеств Абсолют.
478
Ссылаясь на Библию, можно утверждать, что Ева происходит ИЗ Адама, из его части (ребра), подобно тому, как человек вообще есть образ Бога.
См.:
Женщина — "часть" мужчины подобно природе, творению Божию; отсюда и образ Успения Божией Матери, Которую Христос Сам возвел на небо.