В христианском гностицизме[485] мы встречаем тему странствований Софии по нижним мирам до ее брака с Христом (Логосом, отражающим или "содержащим" в Себе Единое, "Сыном" транцендентного бытия) и возвращением в мир Света[486]. Такова и символика, выстроенная Симоном Гностиком[487] вокруг женщины, ходившей с ним, Елены (имя, означающее Селену, Луну), прежде бывшей блудницей, а затем его женой, пробудившей в себе глубинное чувствование, женщины, которую сам Симон считал воплощением Софии. А вот слова Марка Гностика: "Я есмь сын Отца, который превыше всего существующего, а я существую. Я пришел сюда, дабы различать мое и не мое (т. е., согласно первоначальной диаде, мужское и женское — Ю. Э.), а то, что не вполне мое, принадлежит Софии, которая есть моя женская половина, но она же и сама по себе. Но сам я пришел из-за той стороны существования и вернусь к своему истоку"[488]'. Различные фазы таинственного процесса, о котором рассказывали гностики, довольно точно описаны Иринеем Лионским[489] в применении к Адаму, именуемому "неразложимым", "краеугольным камнем" и "человеком славы". Речь шла о барьере, отделяющем человека от его внутреннего "Я", небесного архетипа Адама, о грани, за которой — "превращение во все забывшую статую из глины и мела". В явной связи с классической мифологией, рассказывающей о приливах и отливах, об Океане, Воде, которая порождает то людей, то богов (ниспадение сменяется поднятием до небес, обозначающим в цикле "конец царства женщины" — Ю. Э.), гностицизм учил: "Есть высший благодатный человек Адам, и есть смертная человеческая природа; но есть и третья раса, не имеющая Царя, та, которую надо поднять ввысь — она и есть искомая Мариам" (женское, как сторона в процессе восстановления). Чаемое высшее бытие именуется "андрогином", αρσενοθηλυς (муже-жена), который сокрыт в каждом человеке". В качестве примера приводились статуи обнаженных мужчин с поднятыми фаллосами, установленные в Самофракийском храме, один из них якобы первоначальный Адам, другой — образ человека, родившегося для новой жизни, во всем подобного первоначальному. Эту тему продолжала средневековая герметическая традиция вплоть до начала новой эры. Пернети[490] рассказывает о Блуднице, отожествляемой с Луной, которой Королевское Искусство (алхимия в ее духовном аспекте — прим. перев.) вернуло Девственность, и о Деве, оживленной семенем первочеловека и затем телесно соединяющейся со вторым (мужчина — образ первого Адама, ab origine[491] оплодотворяющего субстанцию — жизнь — Ю. Э.), и от этого зачатия происходит двуполый младенец, который становится основателем наиболее могущественной королевской (царской) расы[492]'. Нечто подобное мы находим и в дальневосточной традиции, говорящей о "тайне трех", заключающейся в том, что Один, соединяясь с двумя женскими началами, возвращается к самому себе. На "выправление" или "трансмутацию" женской полярности направляют как герметический символ "Сына, рождающего свою Мать", так и очень странные слова Данте: "Девственная Мать, дочь своего сына".
Значение этих традиций прежде всего в том, что они прямо связывают нас с древними мистериями, с тайной андрогината и дают возможность по-иному взглянуть на мир вещей и явлений.
Оказывается, что изложенный Платоном и ставший для нас основным в понимании метафизики эроса сюжет — миф об андрогине — приобретает универсальность и служит ключом к пониманию всей подосновы космоса. Поэтому является не лишенным интереса представить дополнительные свидетельства на эту тему.
"Corpus Hermeticum" говорит о первоначальных андрогинах, которые, "по свершении своего времени", пришли в упадок и вымерли[493]'.
485
Понятие это можно употреблять лишь условно. Гностические учения были анафематствованы Вселенскими Соборами. Однако это следует правильно понимать. "Анафема" есть не "проклятие", как это часто понимается в "бытовом православии", но простая констатация того, что данное учение, выдаваемое за церковное, не есть учение Церкви. Это лишает гностицизм определения "христианский", но вовсе не отрицает того, что в нем, как и в любых "учениях естественного откровения", содержится множество сведений, относящихся к космическому, тварному миру (
486
Mead.
489
490