Каббалистическая экзегеза[494] Книги Бытия в своем рассказе о Шехине повествует о том же. Согласно Bereshit-Rabba[495] (I, i, 26) первый человек был андрогином. Женщину, взятую из Адама, звали Aisha, потому что она произошла из мужчины (Aish). Адам дал ей имя Евы ("жизнь", "живущая"), так как через нее же следовало восстановить единство[496]'. Здесь, а позже у Маймонида[497]' встречается тот же платоновский сюжет о разделении на две части, а также метафизическая тема "сущего", которое "есть одно, но, с другой стороны, есть два". Леон Еврей (Иегуда Абарданель), желая подтвердить свое толкование библейского мифа о первородном гpexe, делает прямую отсылку к Платону и приходит к платоновскому пониманию внутреннего смысла эроса. Библейские слова о том, что человек оставит отца и мать и соединится с женой ("да будут в плоть едину"), Леон Еврей объясняет стремлением двух половин, каждая из которых в отдельности обречена распаду, составить новое единство, поскольку двое вместе "образуют единого человека"[498]'.
Этот мотив, имеющий мистериальные корни, не был чужд и греческой патристике[499], из которой, скорее всего из Максима Исповедника, черпал сведения Иоанн Скот Эригена[500], оставивший формулировки, достойные упоминания. Эригена указывает, что "разделение сущностей промыслительно началось в Самом Боге и по нисхождению пришло к разделению на мужчину и женщину. Вот почему их восстановление должно начаться с человека, дабы он мог вернуться к Богу, в Котором нет никакого разделения, но все едино" (мы находим здесь сходство с Единым Плотина, дальневосточным Великим Единством[501] и т. д. — Ю. Э.). Воссоединение творения начинается с самого человека. Как и у Плотина, у Эригены метафизические мотивы представлены в моральных терминах, то есть связаны с грехопадением[502] (мы уже видели, что в метафизике соответствует этой концепции: динамико-онтологическая ситуация, соответствующая фазе нисхождения). Так, Эригена указывает, что "если бы первый человек не согрешил, его природа затем не подверглась бы делению на полы", — половое деление есть следствие первородного греха[503]'. Противоположная перспектива эсхатологична[504]: "Для того, чтобы человеческие существа, разделенные на полы, составили единого человека, в котором нет ни мужеска пола, ни женска, должен пройти земной цикл, после которого не будет времени и наступит рай."[505]' Христос предвосхитил это онтологическое восстановление — воссоединение бытия. Эригена повторяет сохранившиеся свидетельства древних мистерий и в то же время цитирует Максима Исповедника, согласно которому Христос соединил в себе природу разделенных полов и по воскресении уже "не является ни мужчиной ни женщиной, хотя жил и умер мужчиной"[506]'. В результате совершенного искупления творения, человек, в принципе, также способен к этому[507]. Подход Скота Эригены носит характер чисто богословско-эсхатологический. Об эросе как возможном способе восстановления и о какой-то конкретной практике он молчит. С другой стороны, есть основания полагать, что в христианском мире материя андрогина в ее оперативном аспекте существовала в герметико-алхимической среде, и то, что в эллинских текстах именовалось Великой работой соединения мужского и женского, в средневековой литературе, в том числе и относительно недавнего времени, изображалось символом Ребиса[508], или "двойной жизни", андрогина, соединяющего в себе две природы, мужскую и женскую, солнечную и лунную. Из самых поздних источников укажем на фигуру андрогина, относящуюся к XXXIII Эпиграмме из Scriptum Chymicum Михаила Майера[509], сопровожденную комментарием: "Гермафродит, похожий на смерть, простертый во тьме, нуждающийся в огне"[510]'. ‹…› Чтобы завершить это отступление, укажем, что ассоциации между Христом и андрогином, приведенные Скотом Эригеной, были возобновлены Кунрадом. На таблице II его Amphiteatrum Eternae Sapicutiae (1606) изображены возрожденные Адам и Ева под фигурой андрогина с комментарием: "Человек, отвергший бинарное, облекается во Христа и подражает Христу — Homo binarium repellens, Christo indutus, et eum imitans"[511].
В конце концов следует привести еще один пример — невозможно сомневаться в эзотеризме трудов Леонардо да Винчи. На его картинах тема гермафродита играет очень важную роль прежде всего в таких образах, как святой Иоанн и Вакх (Дионис). Кроме того, на многих его картинах повторяется изображение аквилегии, растения, которое считалось "андрогинным".
494
495
Берешит Рабба —
http://www.ejwiki.org/wiki/%D0%91%D0%B5%D1%80%D0%B5%D1%88%D0%B8%D1%82_%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%B0
496
Langer.
499
500
501
В то же время у Эригены, находившегося под влиянием восточного богословия, прежде всего преп. Максима Исповедника, речь идет об абсолютно трансцендентальном Боге, находящемся по ту сторону
502
Ю. Эвола считает само слово "грехопадение" термином "моральным", т. е. по римо-католически, хотя сам и отталкивается от католицизма. "Грех" — не моральная, а онтологическая категория, отпадение творения от Творца. Моральные категории — проступок, нарушение и т. п. (
504
Эсхатологические представления свойственны многим религиозно-мифологическим системам в истории человечества. (см.
507
Согласно Скоту Эригене разделение полов — следствие "оземления", разложения и отделения земного от небесного. (II,9; II,12). Ф. фон Баадер (Gesammt Werke, v.III, р.303) утверждает, что Адам имел природу андрогина до тех пор, пока не подвергся искушению.
508
В алхимических трактатах символом философского камня часто выступает змей Уроборос, пожирающий свой хвост. Другим символом эликсира является
509
510
Sur l'histoire du
511
Скот Эригена, в целом, хотя и не без схоластических искажений, следующий за преп. Максимом Исповедником, говорит как о преодолевшем полярность лишь о Христе Воскресшем, подчеркивая, что Он жил и умер в мужском поле. Поздние же герметики, как Кунрад, поскольку говорят о подражании Христу-"андрогину", признают таковым Христа до воскресения. Это полностью противоречит Евангелию, согласно которому младенец Иисус был по закону обрезан на восьмой день (