Естественно, что мир «интеллектуалов» считает всё это «бездуховным» и почти что варварским — но это не имеет значения. «Воинскому» миру принадлежит весьма иная серьёзность и глубина с той точки зрения, с которой «культура» буржуазии кажется царством червей, безжизненных и бессильных форм. Только в последующий период, когда будет сформирован новый по своей сути тип европейца, можно будет ожидать, что менее поверхностная, менее «гуманистическая» новая «культура» будет отражать этот новый стиль.
Сегодня очень важно осознать эти аспекты воинского духа, чтобы в создании основы будущего согласия и общей цивилизации европейских народов не были бы снова задействованы абстрактные и устаревшие идеи. Только питаясь от энергий, которые в испытании огнем сражения решают свободу, достоинство и миссию народов, может быть выковано истинное понимание, сотрудничество и общность цивилизации. И как эти энергии имеют мало общего с «культурой», как её понимают «интеллектуалы» и «гуманисты» (эти энергии и не снизойдут на них), так и всякая абстрактная концепция права, любое безличное регулирование отношений между различными группами людей и между различными государствами будет казаться им нестерпимым. Здесь становится ясным ещё один фундаментальный вклад, который воинский дух может предложить форме и смыслу нового европейского порядка. Воинский дух характеризуется прямыми, ясными и преданными отношениями, основанными на верности и чести и здоровом инстинкте различных достоинств, которые он может хорошо различать: он противостоит всему безличному и тривиальному. Во всем цивилизациях, основанных на воинском духе, весь порядок зависел от этих элементов, а не от параграфов законов и абстрактных «позитивистских» норм. Эти элементы также могут организовать силы, вызванные опытом сражения и освящённые победой, в новое единство. Именно поэтому, в определённом смысле, тип воинской организации, которая была присуща некоторым аспектам феодальной римско–германской цивилизации, может дать нам идею того, что, возможно, сработает в адаптированной форме для новой Европы, за которую мы сегодня сражаемся. Говоря об отношениях, не только межличностных, но и о межгосударственных и межрасовых, обязательно нужно снова постигнуть то повиновение, которое не унижает, а возвышает, ту власть и руководство, которое ведёт к превосходству и ясной ответственности. На смену законодательству абстрактных «международных законов», включающего народы всех мастей, должно прийти органическое право европейских народов, основанное на этих прямых отношениях.
Suum cuique.[29] Этот римский и арийский принцип определяет истинное понятие справедливости, как на международном плане, так и на личном, и тесно связан с воинским взглядом на жизнь: каждый должен иметь определенное чувство естественного и законного места в чётко сформулированном иерархическом целом, должен испытывать гордость на своём месте и идеально к нему приспособиться. Для этой цели будет иметь особую ценность «аскетический» элемент, также заключенный в воинском духе. Чтобы создать новый европейский порядок, необходимы разные условия: но нет сомнений, что в первую очередь должен существовать «аскетизм», свойственный воинской дисциплине: способность видеть реальность, подавляя любое узкое высокомерие, любое иррациональное влечение, любую эфемерную гордость; презрение к спокойной жизни и всем материалистическим идеям благоденствия; стиль простоты, смелости и осознанной силы, в общих усилиях на всех планах.
РАЗНОВИДНОСТИ ГЕРОИЗМА
Мы часто привлекали внимание наших читателей к тому, что каким бы неполным изучение темы «внутренней расы» ни оставалось на сегодняшней стадии, оно тем не менее целесообразно из-за того, что кроме простого упоминания случаев борьбы и смерти среди определённого народа необходимо рассмотреть их особый «стиль» и отношение к этим явлениям, а также отличный смысл, который они могут придавать борьбе и героическому самопожертвованию в любое конкретное время. Действительно, по крайней мере в общих словах мы можем говорить о шкале, на которой отдельные нации можно расположить в соответствии с тем, как ими измеряется ценность человеческой жизни.
Превратности этой войны обнажили в этом отношении контрасты, которые мы бы хотели здесь кратко обсудить. Мы ограничимся крайними по своей сути случаями, представленными соответственно Россией и Японией.