— Стало быть, не совсем исключено, — укоризненно произнес старый врач. — Потому что, скажите на милость, где еще он мог подхватить fiebre amarilla[9]. — Он произнес "амарилья" с каким-то особым удовольствием.
— Подхватить что? — не поняв, переспросил хирург.
— Typhus icteroides — желтую лихорадку. Я за всю свою жизнь видел только один случай, — это было тридцать лет назад, в Америке. Сейчас у него фаза trompeuse[10], переходящая в фазу пожелтения.
Хирург, видимо, сомневался.
— Послушайте, — сказал он неуверенно. — А может, это болезнь Вейля?
— Браво, коллега! — воскликнул старик. — Может быть! Давайте проверим на морских свинках. Как раз работа для моего лохматого ассистента. Ему бы только мучить этих животных. Если свинка останется жива и здорова, значит, я прав. Но мне кажется, — скромно добавил он, — что я не ошибаюсь.
— Но почему?
Терапевт развел руками.
— Интуиция, коллега. Завтра температура опять поднимется и начнется vomito negro[11]. Я непременно пришлю сюда своего юношу, пусть сделает анализ крови.
Хирург смущенно почесал затылок.
— А… скажите, а что такое красная лихорадка?
— Красная лихорадка? A, fievre rouge. Это так называемая антильская лихорадка.
— Ею болеют только на Антильских островах?
— Да, на Антильских островах, в Вест-Индии, на Амазонке. А что?
— Да так, — замялся хирург и покосился на сестру милосердия. — Но ведь желтая лихорадка встречается и в Африке, не так ли?
— В Нигерии и соседних областях, но туда она занесена из других стран. При словах "желтая лихорадка" мне представляется Гаити или Панама, весь этот пейзаж — пальмы и прочее.
— Но как он попал сюда с этой лихорадкой? — рассуждал хирург. — Инкубационный период равен пяти дням, верно? А за пять дней… Выходит, что он летел всю дорогу.
— Выходит, — сказал терапевт таким тоном, что, мол, нынче это сущий пустяк. — Видно, торопился. И куда его черти несли? — Пальцы врача отбивали дробь на спинке кровати. — Думаю, сам он уже не скажет вам, почему так спешил. Очень плохое сердце. Этот человек, видно, многое перенес.
Хирург слегка кивнул и взглядом выслал сестру из палаты.
— Я вам кое-что покажу, — сказал он и открыл бедра больного. У самого паха виднелись белые шрамы, один длинный и четыре покороче, расположенные полукругом. — Пощупайте, какие они глубокие, — показал хирург. — Я все думал, от чего бы они могли быть…
— Ну, и?..
— Если он жил в тропиках, это может быть след лапы хищного зверя. Посмотрите, как конвульсивно сжались когти. Для лапы тигра они маловаты. Скорее всего, это ягуар… стало быть, речь может идти об Америке.
— Вот видите, — старый врач торжествующе высморкался, уже выясняется его биография. Lokus[12]: Вест-Индия. Curriculum vitae:[13] охотник и авантюрист…
— И моряк. На левом запястье под бинтом у него татуировка — якорь. Он из так называемой хорошей семьи: ступни у него довольно узкие…
— И вообще, сказал бы я, интеллигентное тело. Анамнез: пьяница, явно наследственный алкоголик. Застарелая легочная болезнь, которая недавно активизировалась, видимо, в результате лихорадки инфекционного происхождения. Скажу вам, меня эта красная лихорадка вполне устраивает. — В глазах терапевта блеснула радость. — И следы излеченной фрамбезии. Ах, коллега, мне вспоминаются мои мальчишеские мечты о дальних странах, индейцах, ягуарах, отравленных стрелах и всем прочем. Какой любопытный случай! Скиталец, который уезжает в Вест-Индию… Зачем? Видимо, бесцельно, если судить по почтовым штемпелям судьбы. Там он ведет странную, беспокойную жизнь, сердце у него для его лет невероятно изношено, он пьянствует с тоски и от жажды, обычной у диабетиков… Я прямо как на ладони вижу эту жизнь, коллега! — Старый врач, задумавшись, почесал кончик носа. — А потом внезапное и стремительное возвращение домой, безумная погоня за чем-то… И вот, уже у самой цели, он умрет у нас па руках от желтой лихорадки, которой его заразила жалкая крохотная stegomyia fasciata[14] в последний день блужданий в тропиках.
Хирург покачал головой.
— Он умрет от сотрясения мозга и внутреннего кровоизлияния. Оставьте мне мой диагноз.
— Желтая лихорадка у нас редкость, — настаивает терапевт. — Пожелайте ему, коллега, славной кончины, пусть он покинет этот мир, как редкий и замечательный пациент. Разве не похож он в этих повязках, безликий и безыменный, на воплощенную тайну? — Старый врач бережно прикрыл одеялом бесчувственное тело. — Ты еще кое-что расскажешь нам при вскрытии, бедняга. Но тогда книга твоей жизни будет захлопнута…